Книга Инженер страны Советов, страница 183 – Евгений Панов

Здесь же, под Смоленском, произошло первое массовое применение ударных вертолетов непосредственно над полем боя. Немцы были шокированы. Прямо во время танковой атаки на их боевые порядки с воздуха обрушился смертоносный удар неизвестных им летательных аппаратов. Ну а «Шершни», как их повсеместно стали называть в войсках, прикрытые сверху истребителями, отлично справились со своей задачей. И хотя потерь, и немаленьких, избежать не удалось, дело свое они сделали. Залпы НУРСов и пулеметно-пушечные очереди уничтожали танки и бронетехнику, выкашивали целые подразделения пехоты, наводили ужас на тыловые подразделения и штабы. Плюс ко всему работала и привычная авиация. Так что жарко было не только на земле, но и в небе.

В самый разгар сражения, когда даже один брошенный в бой батальон мог изменить ход битвы, в тыл наступающей 3-й танковой группы Гота в направлении на Бобруйск ударил державший до сих пор оборону в Кобрине корпус специального назначения, как его именовали во всех документах.

Итогом сражения стал полный разгром Гота, сам он был тяжело ранен и вывезен в Берлин самолетом. Гудериан из-за понесенных потерь оказался не в силах не только продвигаться дальше, но и просто удерживать занятые рубежи, поэтому вынужден был откатиться назад под непрерывными ударами с воздуха. Во время одного из таких ударов он пропал без вести.

В целом конфигурация линии фронта не изменилась. Немцы смогли удержать позиции, а у наших сил на развитие наступления уже не было. Да и, что греха таить, опыта тоже еще не было.

— Корпус потерял две трети личного состава и почти все танки, — с горечью произнес Николай. — Погибли командир корпуса генерал-майор Архипов и комиссар Богданов. Сейчас корпус на переформировании и переподготовке здесь, неподалеку от Москвы, в Подольске. Теперь это будет бригада специального назначения.

Долго пообщаться нам не дали. Пришедшая санитарка выпроводила Николая и Домнина из палаты. Хотя побыть в одиночестве мне не дали: спустя часа два вместе с приехавшей с учебы Татьяной в палату ворвался человек-вихрь, ураган под названием Чкалов.

— М-да, красавец, — констатировал он. — Ну, здорово, что ли, дружище. Эх, и обнять тебя никак. Мы же тебя чуть было не похоронили. Никто не чаял тебя уже живым увидеть. Одна Татьяна верила и ждала.

Глядя на смахнувшую слезу Таню, я вдруг вспомнил строки, которыми всю свою жизнь восхищался. Не знаю только, написал ли уже их автор или нет, но здесь были те, кто знал, кто я и откуда, так что у них вопросов не возникнет.

И я, глядя на мою любимую, прочел:

Ну а после Валера рассказал, как идут дела в Центре боевого применения армейской авиации.