Книга Красный Дракон Империи, страница 98 – Евгений Панов

— Что здесь происходит? — рявкнул я, усилив голос Силой так, что у всех мурашки по спине побежали.

Старший из пришедших, а их, скорее всего, вызвал по телефону Ваковский, хотел было что-то грубо ответить, но, увидев мой наряд и ордена на груди, замолчал, не зная, как себя вести дальше. Я предъявил ему свой мандат, содержание которого повергло его в состояние шока. Затем он сам представился, назвавшись командиром конвойной роты Андреевым, и приказал своим подчинённым опустить оружие.

Знакомство скрепили рукопожатием. Сработал Контакт. Честный служака. Его поднял по тревоге сам Ваковский, сказав, что на здание УНКВД напали террористы, которых необходимо уничтожить во что бы то ни стало.

— Бывший начальник Управления арестован и будет расстрелян как враг народа. Ваша задача — взять под свой контроль все входы и выходы из здания, всех впускать и никого не выпускать. При любом, я повторяю, любом сопротивлении или неподчинении применять оружие на поражение без предупреждения. Доставить немедленно из внутренней тюрьмы находящегося там начальника управления Медведя. Остальных заключённых не трогать, кормить в соответствии с внутренним распорядком. Будем чистить этот гадюшник.

Андреев козырнул и убежал отдавать распоряжения своим подчинённым. Зная о нём всё, я уверен, что через пять минут ни одна муха не сможет вылететь из здания. Надо будет потом с ним съездить к нему домой и вылечить его больного сына. Честным людям надо помогать.

Примерно через 20 минут в дверь кабинета зашёл сотрудник НКВД с петлицами сержанта. Вскинув руку к фуражке, он доложил:

— Товарищ Головин, заключённый Медведь по вашему приказанию доставлен.

— Сержант, ты думай, что говоришь. Не заключённый, а начальник Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области! — вспылил я. — В другой раз так ошибёшься — и поедешь Заполярье от снега очищать.

— Виноват, товарищ Головин! — Сержант вытянулся в струнку. — Больше подобное не повторится.

— Хорошо. Можете быть свободным и пригласите товарища Медведя.

В кабинет вошёл человек в порванной гимнастёрке с сорванными петлицами и с синяками на лице. Внешне Медведь не соответствовал своей фамилии. Был он довольно щуплым, с бородкой, как у Дзержинского.

Я встал из-за стола, за которым сидел, и протянул Медведю руку.

— Здравствуйте, Филипп Демьянович. Рад с вами познакомиться. Меня зовут Головин Виктор Михайлович. Я порученец товарища Сталина. Извините, что временно занял ваше место. Так уж сложились обстоятельства.

Я крепко пожал ему руку. Контакт. Слава богу, наш. Преданный товарищ, честный, принципиальный. Наверное, за это его и убрали. Значит, будем и дальше с ним работать.

Медведь ознакомился с моим мандатом, который также ввёл его в шок, и, кивнув в сторону так и стоящего по стойке смирно Ваковского, поинтересовался:

— А с этим что?

— А этот пока побудет частью интерьера, а потом решим, что с ним делать. Допросим, конечно. Вернее, вы допросите. Хотя ничего путного он не знает. Так, мелкая сошка, способная лишь воровать да пользоваться своей безнаказанностью. Ему, скорее, уголовная статья светит. — С этими словами я протянул руку к телефону и набрал номер приёмной Сталина.

— Добрый вечер, товарищ Поскрёбышев. Это Головин беспокоит. Соедините, пожалуйста, с товарищем Сталиным.