Книга Красный Дракон Империи, страница 151 – Евгений Панов

Смеха и визга было много. Особенно когда учили Настю плавать. Она постоянно нарочно прижималась к Василию, отчего он краснел как помидор, оправдывая своё прозвище Красный, и довела его до того, что когда все вылезли из воды погреться, он ещё долго сидел в море. Ну ещё бы, Настя в таком купальнике всё равно что без ничего. Вот он и остывал в воде, чтобы не оконфузиться. Настя тоже заметила это и хмыкнула, довольная произведённым эффектом.

— Довела парня, — укоризненно сказал я, ложась на расстеленное полотенце. — Того и гляди замёрзнет, и придётся тебе спасать его от простуды.

— Зато на других девчонок засматриваться не будет, — ответила Настя, подставляя лицо лучам солнца.

Однако её спокойствие длилось недолго, и спустя пару минут она закричала:

— Вась, идём загорать, а то простынешь.

Красный, как варёный рак, Василий вышел из воды и растянулся на песочке на животе. Сзади меня чуть слышно прыснула от смеха Ольга. День начал постепенно клониться к вечеру, и мы стали потихоньку сворачиваться. Всё это время меня не покидало чувство, что я что-то забыл. Я несколько раз прошёлся по пляжу, раздумывая над этим. И тут до меня дошло. Ведь здесь, совсем рядом, находился Новоафонский монастырь, в настоящее время закрытый. Надо будет туда непременно съездить.

Неожиданно желание поехать в Новый Афон высказал Сталин. На следующий день мы загрузились в авто и поехали по живописной дороге вдоль побережья. Виды были такие, что девчонки не отлипали от окон.

Примерно на полпути до монастыря Настя вдруг воскликнула:

— Смотрите, базарчик! И яблоки…

Здесь яблоки в конце июня не удивляют никого, а вот нам, приехавшим из центра страны, это в диковинку. А тем более горы слив, баклажанов, груш. Решили завернуть на базарчик и полакомиться фруктами. Народ, увидев выходящего из машины Сталина, на миг замер, не веря увиденному, а потом разразился приветственными криками и овациями. Сталин довольно улыбался. Ну есть у человека слабость, любит он находиться в центре внимания. Его мигом окружили отдыхающие со множеством детей.

Увидев рядом киоск, в котором грузин торговал конфетами, Сталин подошёл туда. Поздоровался с продавцом и внимательно изучил ассортимент. О чём-то негромко переговорив с находящимся в ступоре грузином, он обернулся ко мне.

— Виктор, а у тебя деньги с собой есть?

— Есть немного, Иосиф Виссарионович, — с улыбкой ответил я.

Это надо же, глава самого большого в мире государства просит денег взаймы.

— Одолжи мне немного, пожалуйста. Хотел детишек конфетами угостить, а денег не взял, — Сталин горестно развёл руками.

— Коба, Коба (на Кавказе Сталина звали Коба), нет, никогда в жизни не возьму с тебя денег! — Грузин аж возмутился.

— Скажи, пативцемули^[27], откуда ты взял эти конфеты? — спросил Сталин аж покрасневшего продавца.

— Эти конфеты мы делаем всей семьёй уже много лет. Их делал мой отец и мой дед. Лучше наших конфет нет во всей Абхазии! — Грузин даже приосанился.

— Вот видишь. Я приехал сюда отдыхать, а ты трудишься, продукт твоего труда стоит денег. Я не приехал к тебе в гости. Вот когда я приеду в гости, ты меня угостишь. А я не царь и не барин. Это когда царь ехал, он со своих подданных дань собирал^[28].

В итоге было куплено два ящика конфет, которые Сталин раздал окружившей его ребятне. Уже когда уезжали, я обернулся в заднее стекло и увидел, как торговец стоит посреди дороги с гордым видом, по-восточному прижав руку к сердцу. Сегодня у него конфеты покупал сам Сталин.