Книга Красный Дракон Империи, страница 102 – Евгений Панов

— Тогда какого чёрта он запрашивает дополнительные инструкции, когда ему был дан чёткий приказ? — заорал я в трубку. — Вот пусть этот самый приказ и выполняет до последней запятой, а я утром приеду и проверю, и спаси его боги, если он будет там либеральничать.

— Но там же замешаны люди из партактива, могут быть проблемы по партийной линии, — начал оправдываться Медведь.

— Филипп Демьянович, — я вздохнул успокаиваясь, — я уже начинаю жалеть, что вытащил вас из камеры. Запомните раз и навсегда: коммунист, большевик, партийный работник должен быть кристально чистым. Если это не так, то какой он, к чёрту, большевик? А если он ещё и пользуется своим положением для подобного рода извращений, то ему прямая дорога с кайлом в руках какой-нибудь канал строить. И это при наличии смягчающих вину обстоятельств. Так что выполняйте данный приказ, а по адресам проживания отправьте дополнительно людей, пусть произведут аресты этих самых партактивистов, чья активность направлена явно не в ту сторону. Работайте. Утром отчёт со всех старших групп. Всё, отбой.

Положив трубку, я обернулся на замерших со страхом в глазах Стрельниковых и Настю.

— Ну голодный я просто, потому и злой… — Я постарался шуткой разрядить атмосферу.

— Ой, я сейчас, — первой отреагировала Настя и бросилась на кухню.

Ольга побежала вслед за ней. Старшее поколение осталось в прихожей. И если Николай Фомич смотрел на всё уже спокойно, то Антонина Владимировна была сильно взволнована. Я тяжело вздохнул и достал из внутреннего кармана свой мандат.

— Вот, прочитайте, тётя Тоня, чтобы вопросов больше не возникало. — С этими словами я протянул заветную красную корочку.

Наконец-то нас с Николаем Фомичом накормили вкусным мясным рагу и напоили горячим чаем. Жизнь сразу заиграла яркими красками, но начало клонить в сон.

Попрощавшись до утра со Стрельниковыми, я взял у Насти ключи и вышел на лестничную площадку Там несли свою службу двое бойцов из моей охраны. Молча кивнув им, открыл ключом дверь соседней квартиры, в которой мы с Настей снимали две комнаты, и прошёл к себе, стараясь не разбудить хозяйку. Не помня себя, разделся и завалился на диван, укрывшись одеялом. По-моему, вырубился я ещё на подлёте к подушке.

Утро встретило меня яркими лучами зимнего солнца и деликатным постукиванием в дверь комнаты.

— Месье Виктор, вы проснулись? — раздалась из-за двери французская речь.

Наша хозяйка, Суворова Ирина Павловна, просто обожала говорить на французском языке, и мы с ней постоянно разговаривали на нём. Кстати, благодаря этому и Настя начала вполне сносно изъясняться на языке далёкой Франции.

— Да, мадам, я проснулся и уже встаю.

— ВиктОр, там какие-то люди в форме спрашивают вас. Я вначале испугалась, но они вели себя очень вежливо и в дверь заходить отказались.

— Доброе утро, мадам, — я вышел из комнаты уже полностью одетым. — Это по моей новой работе. Прошу прощения за беспокойство.

— Не стоит извиняться, мой юный друг. Я всё равно мало сплю и очень рано встаю по утрам, — на безупречном парижском диалекте произнесла бывшая графиня.

Как оказалось, Медведь связался с Седых и попросил его передать мне, что на 8 часов утра назначен сбор всех командиров опергрупп на общее совещание и постановку задач.

Кивнув, я прошёл в квартиру Стрельниковых. Тётя Тоня, скорее всего, уже на ногах, да и Николай Фомич не любитель разлёживаться по утрам, так что чаем меня они точно напоят. Только поинтересовался у Седых, как у них с питанием. Оказалось, что всё нормально, успели уже позавтракать по очереди в расположенной рядом столовой горкомхоза.