Онлайн книга «Обреченный венец»
|
— Все? Закапывать? Снова встав на колени, Елеса стала сгребать землю назад в яму, плотно ее прижимая, но сделать как было ей оказалось не по силам. Положив назад пласты дерна, она притоптала их, потом стала закапывать яму, вырытую матерью. «Заячьим глазом» видела, что следы их трудов все равно заметны. Пока траву не прибьет дождями, окажись здесь кто из живых, поймет: в могиле что-то искали. Поблизости раздался стук, и Елеса живо вскочила, держа перед собой длинный нож для лучины. Она не видела Могильного Деда, но знала: это он стучит своим железным посохом о землю, недовольный. От этих невидимых ударов содрогалась земля под ногами. Пора убираться! — Матушка, пойдем! Держа в одной руке нож, второй Елеса схватила мать за руку и потащила прочь от кургана. Агнея едва успела сунуть лоскут за пазуху и подхватить с земли короб… Глава 5 Был воскресный день – Симеон Столпник[68], и в Борисоглебском соборе прошло третье оглашение скорой свадьбы. Еще неделя – и будет Рождество Богородицы, а с ним и венчание. В этот раз Феофания велела своей горничной девке, Калисе, идти с ней на пение, а на выходе, пока Вивея от ее имени раздавала милостыню, негромко наказала: — Сейчас, Лиска, ступай на посад, где мост через Баранец. С нашей стороны стань у моста и жди. Подойдет к тебе мужик, назовется Григшей из Желанова, даст тебе узелок. За пазуху сунь да неси бережно: в том узелке куны, я в долг его женке давала. Упаси тебя бог потерять или в узелок нос твой засунуть. Принесешь и мне тихонько передашь. — Сделаю, госпожа! – Калиса поклонилась, лицом изображая легкую обиду: как будто она может залезть в узелок с княжескими кунами или потерять по дороге! Правда, чаще ей приходилось носить узелки с кунами от княгини каким-нибудь беднякам, чем от них, но это не ее ума дело. Все вышло, как сказала княгиня: перейдя с той стороны мост, к Калисе подошел мужичок среднего роста и средних лет, спросил, она ли это, и без лишних слов вручил узелок не больше кулачка. Передал поклон княгине и ушел. Узелок показался довольно легким; убирая его за пазуху, Калиса нащупала мелкие шарики, вроде бусин. Было что-то круглое, похожее на перстенек. Видать, мужик для отдачи долга набрал разных кун, каких сумел. Еще по дороге через посад обратно в детинец его лицо испарилось из памяти Калисы, а отдав узелок госпоже, она и вовсе забыла об этой встрече. * * * В день Рождества Богородицы весь город Плечеев поднялся спозаранку – с таким радостным и тревожным чувством, будто в каждом доме предстояла свадьба. Люди ликовали: наконец-то появится княгиня молодая, у князя Романа пойдут дети, будущие властители. Но многие опасались девушки из Вронска, из рода рязанских князей. Видели ее только старая княгиня Феофания и Вивея с Лексаной. Лексана отзывалась об Апраксе хорошо, называла ее девой красивой и разумной. Вивея, хоть и жила с ней в одном доме, рассказывать ничего не хотела, только поджимала губы: мол, доброго сказать нечего, а худого не хочу. По городу ползали слухи о каких-то оборотнях, чем-то связанных с невестой; иные бабы даже болтали, мол, ведьма. Всякая невеста приезжает из дома в «умиральной рубашке» и с закрытым лицом, но Апракса казалась плечеевцам особенно страшной, как настоящий выходец с того света. Что будет, когда после венца покрывало приподнимут? Не сожгут ли ее очи весь Плечеев? |