Книга Обреченный венец, страница 127 – Елизавета Дворецкая

— Он здесь!

Мелькнула мысль: творя «сильное слово», Агнея не призывала Богородицу и святых – она призывала Могильного Деда вылезти из глубокой дыры, и тот откликнулся!

— Где? – Агнея сильно вздрогнула, но не повернулась, не пошевелилась.

— Над киселем стоит!

— Слава бо… Хорошо. Значит, принял угощение.

Елеса осторожно открыла глаза – Могильный Дед исчез. Но незримое его присутствие сказывалось холодом, таким, каким веет из погреба, из глубин потревоженной земли. Елесу пробрала дрожь. Существо ее невольно изготовилось обернуться зайцем – и дать деру отсюда со всей заячьей быстротой.

— Искать давай! – шепнула Агнея. – Раз уж пришли, не с пустыми же руками уходить! Нельзя нам без кости – иначе ждет меня скорая могила. Не отстанут от меня, пока дела не сделаю.

Елеса еще раз огляделась, но зоркий в ночи «заячий глаз» не увидел вокруг ничего, кроме кустов и берез на соседних буграх. Встав на колени, она принялась разрывать землю широким ножом: поскорее бы сделать дело и бегом отсюда. Срезала дерн, отложила в сторону и стала рыхлить, а потом отгребать тем же ножом в сторону. Землю не разбрасывала, складывала в кучку, чтобы потом вернуть на место. Хоть урочище и глухое, а пойдет кто мимо, увидит, что могилу старую подкапывали, – пойдут по волости слухи о злой ворожбе, и на кого станут кивать? Да и Могильный Дед осерчает за беспорядок. Будет тут ходить, бормотать свой «утым-утырым» да посохом стучать, чужие кости пересчитывать…

Елеса старалась копать быстрее, но трудно было сосредоточиться на поиске: она дергалась на каждый звук. Так и мерещился Могильный Дед, стучащий посохом и бормочущий… Это непонятное «утым-утырым» вертелось в голове и не отпускало. Если он решит, что они слишком долго копаются… Елеса мысленно видела, как Могильный Дед заносит железный посох над головами их с матерью… Удар его будет вовсе не призрачным. Переломает все кости, так что они и убраться-то отсюда не смогут…

Нож скрежетнул по чему-то твердому. Так уже было раз два, но оказывались камни. Теперь в земляных слоях что-то изменилось. Глядя «заячьим глазом», Елеса заметила в земле маленький предмет странных очертаний. Даже два. Отложив нож, разрыла землю пальцами, и ее снова пробрала дрожь: показалось что-то маленькое, тусклого светло-зеленого цвета. Такой цвет «заячий глаз» в темноте хорошо различал. Осторожно Елеса взяла это, почистила от земли. Это оказалось колечко – позеленевший бронзовый перстень, свитый из двух тонких прутков. Потом поняла, что внутри перстня – не палочка, а небольшая кость, намертво к нему приросшая.

Вот именно что намертво.

— Матушка, я нашла… – шепнула она в склоненную спину Агнеи.

— Вот и слава бо… – мать обернулась, – а то я ничего тут впотьмах не разберу. Точно кость?

— Смотри. На ней вроде перстень.

— Дорогой? – Агнея поднялась с колен и подошла к ней.

— Вроде бронзовый.

— Перстень оставь. Мы ж не за добычей пришли, не могилы грабить.

Елеса начала дрожащими пальцами счищать землю, набившуюся в перстень, чтобы его снять, но он сидел крепко. Тут и Агнея прикоснулась к ее руке:

— А знаешь, оставь. Мертвая кость, мертвый перстень… к нашему делу как раз и сгодится. Давай.

Елеса отдала ей косточку – фалангу пальца с перстнем, – и Агнея стала завязывать его в лоскут.