Онлайн книга «Утаенный меч»
|
Всеволод-господин свет Глебович, свет Глебович; Он по мостику идет через быстру реку, быстру реку, Он скоро поспешает к Елесеньке, к Елесеньке, К Елесеньке свет к Ермолаевне, к Ермолаевне! Пока Соломонида пела, на мостках из тумана выступила мужская фигура. Елеса знала, что это Всеволод, – узнала его рост, стать, русые вьющиеся волосы, красный кафтан с голубым парчовым кушаком, какой был на нем в день Романовой свадьбы. Но, даже когда он подошел ближе, не могла прямо взглянуть ему в лицо и оттого видела его как-то краем, смазанно. Он шел медленно, неуверенно, ногой ощупывал дорогу перед собой, прежде чем сделать шаг. Его взгляд был устремлен вперед, но он ничего не видел – ни берега, ни камня, ни Елесы, в его глазах отражался туман. Вот он подошел к самому краю мостков. Пощупал дорогу впереди – нога провалилась в пустоту. Всеволод взмахнул руками, стараясь удержаться, отшатнулся. — Лови! – Елеса бросила ему конец своего пояса, и тот живо растянулся на несколько аршин. Всеволод вслепую поймал конец и сжал в руке. — Иди ко мне! – мягко позвала Елеса, как пугливого коня. – Не бойся! Я не обижу. Она стала легонько подтягивать к себе пояс. Всеволод следовал за ним неохотно, но не хотел выпустить его и остаться без опоры. Он достиг самого края лучинок и застыл в шаге от камня. Елеса взяла его за руку и потянула на себя: — Прыгай! Всеволод поколебался, но сделал широкий шаг; Елеса обхватила его за пояс и увлекла подальше от края камня. И во они стоял на камне вдвоем и крепко держатся друг за друга. Над берегом зазвучал другой голос – мужской. Уж чем мне тебя дарить, красна девица, красна девица! Есть у меня золотая казна, золотая казна, Жемчуг дорогой, платье цветное, платье цветное! Лицо Всеволода было неподвижно, он не открывал рта, однако это его голос звучал над рекой судьбы и отдавался от туманных гор. Ему ответил девичий голос, в котором Елеса узнала свой собственный: Мне не надобна твоя золота казна, золота казна, Жемчуг дорогой, платье цветное, платье цветное. Подари собой, мое сужено, мое сужено, Подари с руки перстенек золотой, перстенек золотой, Мое сужено, мое ряжено, мое ряжено! Всеволод поднял руку, Елеса увидела у него на пальце ослепительно блестящий золотом перстень… И сгустилась тьма. Исчез берег, белый камень, река судьбы и Всеволод… Очнулась Елеса с ощущением, что уже утро, хотя в избе было темно. Раздавался знакомый храп Ермолая, и звуки эти, порой в тесноте избы весьма досадные, пролили в душу Елесы блаженство – отец опять дома, с ним все хорошо. Она перевернулась на другой бок, лицом к оконцу… и вдруг в темноте возникло знакомое красноватое мерцание. Елеса широко раскрыла глаза. Мерещится? Обычная девка или баба при таком зрелище истошно кричит: «Пожар!», бежит заливать, пока не вспыхнула вся изба и не оставила семью в исподнем на пепелище. Но Елеса только выпрямилась и спешно открыла «заячий глаз». Изба осветилась серовато-белесым светом – так «заячий глаз» видит темноту. В щель чуть отодвинутой заслонки вливался поток огненных искр. Медленно сползал по стене, как утомленная змея, растекался по полу низким облаком. Даже скорее лужей. Елеса вскочила. Все в ней взыграло от радости – Ильян! Она дернула себя за косу, дабы убедиться, что это не продолжение сна. Нет, облако над полом не исчезло. Мелкнула тревожная мысль: может, это не он, другой какой огненный змий? Но нет – за всю жизнь она так сжилась с Ильяном, что узнавала его даже в этом облике. |