Книга Утаенный меч, страница 100 – Елизавета Дворецкая

— Богато у вас народу. А тебе они все кем приходятся? Отец, мать и брат?

— Так и есть.

— Где же они все нынче?

— Где зеленый тын о тыще вершин. Дождем помыто, небом покрыто, водяным ремнем подпоясано.

— В лесу, стало быть? Чем отец кормится?

— В темной темнице красных девиц водит.

— Это тех, которые сетку вяжут без иглы, без ниточки? Где в тесной избушке ткут холсты старушки?

— Те самые. Лежит кучка поросят, кто ни тронь – завизжат^[27].

— Богато ли с того живете?

— Троих дружков нажили: один кормит, другой возит, третий охраняет.

— Стало быть, корова и лошадь есть, пса я сам видел. А ты чем тут одна занята?

— На липе сижу, через клен гляжу, березу трясу. – Елеса посмотрела на прялку. – Пять овечек зарод подъедают, шестой барашек прочь отбегает.

— А, так нынче же Анфиса Рукодельница, девкам прясть полагается! – Гость еще раз огляделся и вздохнул: – Дело у меня было к твоим отцу-матери. Да теперь вижу: ты и сама довольно хитра-мудра. Как твое имя, девица?

— Имя мне Елеса.

— Помощи просим.

— Что у вас за нужда?

Этой хитрой беседой Елеса словно отталкивала гостя, показывая, что не желает с ним говорить. Но он не отступил, преодолел все препоны, и пришла пора самой Елесе спрашивать.

— Звать меня Богдалец, – напомнил гость, – я отрок… князя Романа Глебовича и бабки его, Феофании Ростиславны.

Имя князя гость вымолвил с трудом. Елеса еще на дворе, при ярком свете, разглядела, что вид у него изможденный и печальный, в голубых глазах такая боль, будто только что родного брата похоронил. Но Елеса не собиралась его жалеть. Агнея осенью поддалась на его уговоры, и вот что вышло! Если бы этот Богдалец не явился и не увез ее на свидание со старухой Феофанией, Ермолай не отнес бы в Плечеев поклады, старуха не навела бы порчу на молодую княгиню Апраксу, Ильян не летал бы к ней и теперь был бы жив!

— Слыхала, какие дела у нас в Плечееве творятся? Повадился к молодой княгине летать змий любострастный…

Сидя напротив, Елеса молча выслушала уже известную ей повесть – убедилась, что Мирофа передала ее почти верно, кроме того, что чудотворный меч оказался не святого Георгия, а отрока – младшего брата Феофании.

— Пала кровь змия на Всеволода, и он от той крови краснотой и сухотой покрылся, захворал тяжко. От многих лекарей искал исцеления, да ни от одного не получил. А слухом земля наша полнится, будто родители твои – умелые лекари. Если бы излечили они Всеволода, то получили бы награду большую от него и от князя. Может, ты сама взялась бы вылечить? Просила бы тогда чего хочешь.

— Где уж мне, дурочке убогой, князей лечить! – Елеса фыкнула. – Если и возьмусь, то плату большую потребую! Ты ведь знаешь, как лекари хворь снимают? На себя берут. И если не суметь потом ту хворь в иное место переправить, то сам лекарь разболеется. Не хочу я, чтобы краса моя девичья от красноты и сухоты испортилась.

— Если вылечишь, князь тебе такое приданое даст, что тебя с любой краснотой лучший жених возьмет.

— Не нужно мне ваше приданое. А нужно мне… – Елеса прищурилась и едва не засмеялась от пришедшей мысли. – Коли сам Всеволод Глебович меня в жены возьмет, тогда стану лечить.

Елеса едва верила, что это все не сон. К ней пришли за лечением для Всеволода, убийцы ее брата! Да она бы прокляла сама себя, если бы за кровь Ильяна взяла какие-то награды, пуст хоть ведро червонным золотом насыплют! Убийцы брата оказался в ее власти, она наслаждалась этим, тянуло поиграть, как кошка играет с мышкой. А съест ли – как захочется.