Книга Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2, страница 135 – Моргана Маро

— Ты переживаешь так же, как и он когда-то, – раздался голос Ши Цина.

Сев рядом, он вытянул ноги и взглянул на звездное небо, проглядывающее сквозь белые ветви и серебряные листья.

– Когда Мин Хань очнулся… я никогда не видел столько злости и горя сразу в одном человеке. Цзюньфэнь заперла меня в кольце, выбросив в Средний Мир, но в первые десятки лет своих скитаний я слышал, как один безумец ищет возможность возродить свою жену. Он искал лекарей, заклинателей, духов, шаманов и даже демонов, но никто так и не смог ему помочь. Говорят, Ляньцин умер из-за ран, нанесенных ужасной Хуанъянь, которые не сумел излечить, но мне кажется, он умер из-за тоски по ней.

Раньше Ян Юмэй оспорила бы его слова, рассмеялась бы и назвала бы его пустоголовым петухом, но сейчас молчала. На теле Мин Ханя, кроме раны, которую нанесла она, не было никаких других. Словно он и правда… потерял надежду и просто лег с ней, уснув и больше не проснувшись.

— Разве такое возможно?

— Я никогда не видел собственными глазами, но слышал, – признался Ши Цин. – Такое встречается даже реже, чем желтоглазые Юнь.

Ян Юмэй промолчала, почувствовав холод, окутывающий ее тело. Ей вдруг захотелось как можно скорее найти Тай Фансиня и взглянуть на его лицо, убедиться, что это и правда Мин Хань, который забыл о ней в этой жизни.

Что-то вторглось в ее мысли, заставив нахмуриться и оглянуться. Словно чей-то голос звал ее, но звучал так далеко и неясно, что она не могла разобрать слова. Коснувшись пальцами виска, Ян Юмэй закрыла глаза и сосредоточилась, слыша, как голос постепенно нарастает, полный надежды и отчаяния.

— Куда ты? – стоило Хуанъянь подняться, спросил Ши Цин.

— Хочу кое-что проверить.

Она белой стайкой мотыльков спустилась с Цышань, следуя на зов. Тот звучал вблизи ствола древа, и спустя время Ян Юмэй отыскала небольшое полуразрушенное святилище. Внутри, перед алтарем, сидел ребенок в грязном платье, молясь даже не статуе божества, а женской кукле.

— И зачем ты звало меня, маленькое существо? – скрестив на груди руки, спросила Хуанъянь.

Вздрогнув, ребенок обернулся, и Ян Юмэй поняла, что перед ней девочка не старше восьми лет. Она удивленно распахнула глаза при виде незнакомки, между бровями которой сияла золотая печать.

— Вы… вы богиня? – осторожно поинтересовалась девочка.

— Допустим, – с неохотой ответила Ян Юмэй. – Я услышала твой голос, так зачем ты…

Схватив ее за руку, ребенок чуть ли не сорвался на бег, ведя ее куда-то вперед. Спотыкаясь, Хуанъянь с непониманием шла следом, с легким пренебрежением чувствуя влажную грязную ладошку на своем запястье.

Приведя ее к засохшим деревьям, похожим на угольные палочки, девочка повернулась к Ян Юмэй и взмолилась:

— Прошу, оживите их!

— Оживить… что?

— Это персиковые деревья, они не пережили зиму! Наша семья выращивает их десятилетиями, но эта зима была слишком сурова, – чуть ли не со слезами на глазах пояснила девочка. – Если они умрут… наша семья погибнет. Я молилась с того самого дня, как наверху зазвонили колокола! Статуя прошлого бога не отвечала, я даже смастерила соломенную куклу, но и она молчала… вы пришли, только когда я начала молиться кукле старшей сестры!

Хуанъянь потерла печать между бровями, чувствуя, как от этого ребенка начинает болеть голова. И как ей оживить эти растения? Своей кровью, что ли? Так ее сил не хватит.