Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 84 – Наталья Шнейдер

Я села во главе стола. Все застыли, выжидательно на меня глядя.

— Мне что, скомандовать: «Раз-два, жуем»? — поинтересовалась я.

Девочки не шелохнулись. Громов хмыкнул, положил себе на тарелку кусок хлеба. Нюрка тут же тоже положила себе хлеб. Я потянулась за «шубой», стараясь не коситься на гостя. Жаль, не успела вовремя остановить тетку, пока та не велела ему сесть на почетное место. Перетоптался бы, зато мне не нужно было бы думать, как бы случайно его не коснуться, даром что за большим столом тесниться, как студентам в общаге, не приходилось.

Я положила себе пару ложек «шубы». Громов проводил ее задумчивым взглядом.

— Дарья Захаровна, позвольте спросить, что это за кушанье?

— Селедка под шубой.

Он озадаченно посмотрел на розовые слои.

— Под чем?

Рассказать, что ли, байку про трактирщика, назвавшего новое блюдо «Шовинизму и Упадку — Бойкот и Анафема», поясняя, что селедка должна означать пролетариат, картофель — крестьян, свекла — красных, а майонез — буржуазию? Темы как раз хватит не только до визита к князьям, но и до следующего Солнцеворота. Или помянуть коронационную гатчинскую форель под шубой, вызвавшую гнев свежеиспеченного императора?

— Под шубой, — повторила я с самым невозмутимым видом, на какой была способна. — Внизу селедка, поверх нее картофель, морковь, свекла. Укрыта, как шубой. Зима же.

— Чтобы не замерзла, — сказала Нюрка и тут же зажала рот ладонью, побагровев до ушей.

Громов перевел на нее взгляд. Нюрка, кажется, перестала дышать.

— Разумная предосторожность, — серьезно согласился он и положил себе ложку.

Теперь перестала дышать я.

Громов подцепил вилкой немного «шубы» и с невозмутимым видом принялся жевать. Я уставилась в тарелку, решив, что приговор узнаю чуть позже. Тут же разозлилась — в конце концов, я же прекрасно знаю, что умею готовить, так какого рожна трясусь, будто абитуриентка перед приемной комиссией!

Когда я снова покосилась на соседнюю тарелку, порция салата там была куда больше предыдущей.

— Дашка, а ты чего не ешь? — спросила тетка.

— Я ем.

— Клюешь как воробей.

— Если я сейчас хотя бы попробую все, что есть на столе, к Северским меня придется катить, как бочку. А там я и вовсе из-за стола встать не смогу.

Тетка задумчиво пожевала губами.

— Оно и правда, если мало есть за столом, хозяев оскорбишь. — Она зыркнула на девочек. — Слышали? Ешьте давайте, а то сидите как чужие.

Нюрка осторожно посмотрела на холодец. Я молча положила кусочек ей на тарелку и пододвинула пиалку с хреном.

— Прасковья, передайте мне, пожалуйста, немного капусты, — попросил Громов.

Парашка протянула ему миску двумя руками, будто хлеб-соль. Громов спокойно принял ее.

— В доме князя Северского трудно быть воздержанным в еде, даже если не голоден, — сказал он. — Но в вашем доме, Дарья Захаровна, соблюдать умеренность еще сложнее. Боюсь, если я не съеду от вас после Солнцеворота, то через месяц-другой приобрету идеально правильную геометрически форму шара.

Я не удержалась — прыснула. Вслед за мной захихикала тетка. Не знаю, поняли ли шутку девочки, но тоже разулыбались.

— До шара вам далеко, Петр Алексеевич. В этом отношении работы впереди еще непочатый край.

Уже брякнув это, я опомнилась: сейчас решит, будто я уговариваю его остаться.