Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 60 – Наталья Шнейдер

Я потерла ладонью лоб и начала рассказывать. Про Лушу, звон стекла с половины постояльца, разбитое окно, уголья, рассыпавшиеся по полу посреди глиняных черепков, осколки бутылки в скипидарной луже и паклю, которая занялась мгновенно. Про то, как тушили, — совсем коротко, не вдаваясь в подробности собственных подвигов.

А кое-какие подробности и вовсе никому знать не стоило.

— Вы не закрываете ставни? — покачал головой исправник, и я на мгновение ощутила укол самадуровиноватости.

— Второй этаж, окна во двор и у меня и у, насколько мне известно, Дарьи Захаровны, — ровным тоном проинформировал Громов.

— Тем не менее вы, Петр Алексеевич, как человек бывалый могли бы предусмотреть…

— Что во вверенном вам уезде кто-то осмелится покуситься на ревизора из столицы? — приподнял бровь постоялец.

Владимир Константинович поджал губы.

— Разумеется, ситуация неординарная. Именно поэтому я и спрашиваю, не было ли у вас причин опасаться кого-нибудь.

Громов пожал плечами.

— У человека на моей службе всегда есть причины кого-нибудь опасаться. Вы наверняка понимаете это лучше многих.

— А у вас, Дарья Захаровна? Ходят слухи, будто ваши отношения с супругом несколько… натянуты.

— Слухи не врут, — согласилась я. — Мой, к счастью, уже бывший супруг, оказался очень разочарован, когда приданое закончилось, а его тесть из купца первой гильдии стал душегубом. Но не уверена, что Ветров на такое способен.

— Почему же?

— Кишка тонка.

А может, и нет. А может, это в самом деле доведенный до отчаяния Ветров. Тому, кто покушался бы на столичного ревизора, незачем поджигать мою спальню.

— Думаю, этого достаточно для первого объяснения. Если позволите, Дарья Захаровна, мы осмотрим место происшествия без вас. Отдохните. Петр Алексеевич и кто-нибудь из вашего дома побудут свидетелями.

— Раз речь идет о моем доме, я тоже должна наблюдать.

— Дарья Захаровна, — демонстративно мягко сказал исправник. — Чудо, что вы вообще на ногах держитесь после всего пережитого. Оставьте дела мужчинам.

— Дарья Захаровна, уверяю вас, я прослежу, чтобы ваши интересы не оказались ущемлены, — сказал Громов. — Раз уж вы едва не пострадали из-за моей службы.

Исправник покосился на него, но промолчал.

— Отдохните, — повторил за исправником Громов. — Тем более что завтра с утра вам ехать к маклеру.

Выбивать у Ветрова мою деревеньку. Или не мою… На миг я буквально зависла, пытаясь сообразить, чьи сейчас Малые Ключи — Ветрова, Громова или все же мои. Отлично. Еще вчера я выясняла, где мое приданое, а сегодня пытаюсь вспомнить, кому принадлежит деревня, которую мне уже передали, но еще не передали.

И именно этот короткий миг, когда я поняла, что совершенно не соображаю, лучше любых уговоров заставил меня согласиться. Я, конечно, не хрупкая барышня, которая чуть что и хлоп в обморок, но и не ломовая лошадь. Силы конечны.

Только поставлю кашу вариться на завтра. Разумеется, после дневного приданого, ночного пожара и визита исправника это было самым важным делом.

Но это было мое дело, а свои дела я привыкла делать хорошо.

Спать я пошла в людскую, на лавку. Тетка выудила из очередного бездонного сундука ватное одеяло, которое я превратила в тюфяк, и старый платок, который вполне годился прикрыть ноги.

Ночи оставалось часа три, от силы четыре. Организм должен был воспользоваться возможностью и немедленно отключиться.