Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 37 – Наталья Шнейдер

— Не околею, — проворчала я.

Он молча развернул мех у меня на коленях. Я ругнулась про себя: спихивать его было бы детством. А в следующий миг он убрал руки, теплая тяжесть обволокла ноги, и я почему-то успокоилась.

Громов извлек из корзинки нечто, завернутое в его шарф. Под тканью оказался глиняный кувшинчик с узким горлышком. Он выдернул пробку. Носа коснулся запах кофе, показавшийся сейчас божественным. Громов молча перелил напиток в кружку и протянул мне.

— Спасибо. — Я смутилась, сама не зная отчего.

Хватило одного глотка, чтобы узнать — кондитерская, единственная в городе. Та же немного пережженная обжарка, та же крепость. В кружке было раза в три больше, чем француз разливал в свои наперстки. Интересно, как Громов вообще смог добиться от него такого святотатства — перелить кофе в кувшин с пробкой. Впрочем, о чем я. Этот способен обойтись одним добрым словом, безо всякого пистолета.

— Поешьте, — сказал Громов и протянул мне калач.

Он держал его за тестяную ручку, и когда я брала его, наши пальцы на мгновение соприкоснулись. По руке пробежала быстрая горячая искра. Твою ж… Вот только этого мне и не хватало!

Громов уже смотрел прямо перед собой с лицом человека, изучающего опись казенного имущества. Ни малейшей эмоции. Может, и не было ничего. Может, у меня просто руки замерзли, а горячее рядом — вот и вся физиология.

Калач пах так, что живот подвело и он некрасиво заурчал. Я вспомнила, что не ела толком со вчерашнего вечера: утром попыталась, но кусок в горло не полез. Ну и гори оно все — я вцепилась в теплый мякиш и какое-то время была занята исключительно им. Свежий, еще теплый, из белой муки… Необыкновенно вкусно. Особенно с кофе.

Забота была приятна, и я чуть было не размякла. Одернула себя: не стоит обольщаться. Все это — жаровня, полость, калач, кофе — просто обеспечение. Ему зачем-то нужна я, сытая, согретая, с ясной головой.

Кстати — зачем?

— Зачем, Петр Алексеевич? — спросила я вслух. — Для чего вам понадобилась я в рабочем состоянии и куда мы едем?

— К городскому маклеру, — сказал Громов. — За выписью.

Я едва не поперхнулась кофе.

— Какой еще выписью?

— Из маклерской книги.

Да мне что маклерская книга, что скрижали Завета! Впрочем, нет, второе понятнее.

— Что такое маклерская книга?

— Маклер свидетельствует сделки. Купчие, займы, договоры о найме. Всякий, кто желает придать бумаге крепость, является к нему, и маклер дословно переносит документ в книгу. Подлинник возвращают владельцу, а запись остается. Книга выдается из магистрата с пересчетом листов, прошнурована и скреплена сургучной печатью. Вырвать лист нельзя. Вписать задним числом нельзя. Выпись из нее принимается всяким судом как бесспорное доказательство.

Нотариус, сообразила я. Местный нотариус с реестром. Государственная резервная копия.

— И в этой книге…

— Ваш отец, выдавая вас замуж, явил у маклера роспись приданого. Полным текстом, со стоимостью всех вещей. Осторожные купцы поступают так всегда, а ваш отец был осторожным купцом. Вчера я просил маклера отыскать запись. Сегодня, пока мы были в присутствии…

Эк он мягко о том безобразии, на котором нам обоим пришлось быть!

— … мне прислали записку: нужную книгу нашли и засвидетельствованную выпись подготовили. Но получить ее можете лишь вы, поскольку речь идет о ваших имущественных интересах.