Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 26 – Наталья Шнейдер

Записку я переслала с Нюркой после того, как она доложила, что постоялец ужин закончил. Громов вернул с ней ответ почти мгновенно — впрочем, ему-то не приходилось старательно выводить каждую петельку.

«Кровать я видел в доме Ветрова, однако имущество не возвращают по памяти, сколь бы надежна она ни была. Тем более когда речь идет о крупных суммах. Ищите роспись приданого, расписки либо иные письменные следы передачи имущества».

«Ищите!» Я представила, как залезаю в окно Ветрова, почему-то в костюме ниндзя и с ножом в зубах, — и почти развеселилась. Почти, потому что ревизор — это, похоже, не профессия, а образ мышления. Не возвращают имущество по памяти, чтоб его! С другой стороны, чего я ожидала? Что Громов сам принесет мне мое приданое на золотом подносе и с поклоном?

Я попыталась представить эту картину, но воображение, обычно довольно буйное, напрочь отказалось ее рисовать. Я вздохнула и снова притянула к себе отцовскую книгу.

Луша свернулась на подоконнике, всем видом показывая, что она-то знает, как правильно проводить вечера.

И, пожалуй, я была с ней согласна.

Утром я надела темно-синее платье, в котором ездила к Северскому. Сам собой вспомнился его кабинет — и та уверенность, с которой я выкладывала перед князем расчеты.

Иногда бывает нужно, чтобы кто-нибудь ткнул мордой в реальность. В тот день этим «кем-то» стал Северский, напомнивший о том, что здесь я не уважаемый специалист с опытом работы, а дочь преступника, к деньгам которой будут присматриваться вдвое внимательней. Вчера — Громов с его наказом не говорить лишнего.

Как будто я когда-то умела не говорить лишнего!

Когда я уже подходила к двери на улицу, тетка с неожиданной прытью сбежала по лестнице, поправила мне платок на голове. На лице у нее было написано столько невысказанного, что стало понятно — слов не найдется.

Как на суд собираюсь, честное слово.

Луша вспрыгнула мне на плечо, цокнула с видом «не дрейфь, прорвемся!». Я погладила ее по спинке.

— Прорвемся, — сказала вслух.

Куда я денусь, в конце концов.

Извозчик уже ждал меня на улице: Нюрка расстаралась. Громов уехал четверть часа назад. Оно и к лучшему: видеть его мне не хотелось, хотя придется, конечно. Правду говоря, мне вообще никого не хотелось видеть.

Комаринское духовное управление находилось в том же здании, что и казенная палата, на втором этаже. Я поднялась по крутой деревянной лестнице, сама не знаю каким чудом не запутавшись в юбках. Коридор, пожалуй, мало чем отличался от коридоров других присутственных мест, разве что с поправкой на время. Вместо пластиковых или металлических стульев — деревянные лавки, но такие же неудобные и, кажется, даже с занозами. Вместо потолков с люминесцентными лампами — каменные своды, серые от свечной копоти; вместо сухого кондиционированного воздуха — густой запах прогорклого жира от свечей: разумеется, на восковые никто не тратился. Впрочем, у меня в доме вообще горели лучины, так что нечего нос кривить.

Хотя лучина пахла лучше.

Громов уже был здесь. Отвернулся от окна, коротко поклонился мне и снова уставился в темноту за стеклом. Я вернула поклон и села на лавку, расправив юбки. Жаль, нельзя было взять с собой Лушу. С ней мне было бы спокойнее. До чего же странно — гадости творили другие, а хочется помыться мне. Причем уже сейчас. Что же будет, когда суд начнется?