Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 18 – Наталья Шнейдер

Я стиснула чашку.

— Ты так не сделаешь.

Тетка посмотрела на меня долгим взглядом.

— Сделаю.

Я открыла рот — и закрыла.

— Потому что уже делала, — сказала она. — Не с лавкой — с тобой. Все «для твоей пользы». То мужа ублажи, то постояльцу улыбнись, то не дерзи, то глаза долу. Я ведь тоже тогда думала: спасаю. А сама что делала? В кабалу тебя толкала, только бы не страшно было. И за тебя, и — больше — за себя.

Она криво усмехнулась.

— Страшно мне было, Дашка. Всю жизнь страшно. Баба без мужика — куда? Без хозяина — как? Без крепкой руки — чем жить? Вот я и искала тебе крепкую руку. Даже не подумала, что тебе от нее тошно. Что баба сама крепкой рукой может быть — и ведь знавала я таких баб, да все думалось: не от хорошей жизни сама бьется.

— Тетушка…

— Не перебивай. Трудно мне это говорить, так дай уж договорить, пока язык не отсох.

Она дожевала сухарь. Отпила чая, словно поставила точку в одной мысли и перешла к другой.

— Я всю жизнь при чужом углу жила. У свекрухи. При батюшке твоем. Теперь при тебе. Все вроде хозяйничала: кому кашу варить, кому рубаху чинить, у кого долг выбить, где дешевле купить. А своего у меня что было? Сундук с тряпьем да право молчать, когда мужик сердится. А ты мне сейчас хочешь свое дать. С печатью. Со свидетельством. С правом перед купцами говорить: мое дело.

— Наше, — тихо сказала я.

Тетка усмехнулась.

— Вот в том-то и беда, Дашка. На бумаге будет наше. А в моей голове очень быстро станет мое. — Она вытерла пальцы о передник и вдруг резко поднялась, будто испугалась, что сказала слишком много. — Всё. Не гляди на меня так.

— Как?

— Будто я хорошая.

Я невольно хмыкнула.

— А ты не хорошая?

— Я умная, — отрезала тетка. — Сегодня. Завтра опять, может, дурой стану. Так что пользуйся, пока есть. Не возьму я твое, Дашка. Именно потому, что уж слишком хочется взять.

Она подлила свежего чая в мою чашку.

— Пей. Разговор этот забудь. И не вздумай киснуть. Раз один путь закрыт, другой искать будем. Не впервой.

Я обхватила горячую чашку ладонями.

Еще одно решение оказалось тупиком, но почему-то от сознания этого мне стало легче.

Несмотря ни на что, чай был хорош. Крепкий, душистый — совершенно не жаль денег, отданных за заварку. С медом было бы еще лучше, но меда в доме не осталось, и я пока не хотела зря нервировать тетку, покупая его. С сухариком тоже неплохо.

Пожалуй, не буду сегодня думать ни о будущем, ни о заботах. Займусь исключительно неотложными делами. Варежки, опять же, сами себя не свяжут — очень удобно считать неотложным то, чем хочется заниматься.

Разумеется, именно когда я окончательно решила, что остаток вечера проведу в относительном безделье, в дверь постучали. Дверь открылась почти сразу: из девичьей на первом этаже идти было недалеко. Еще через полминуты в дверь сунулась Нюрка.

— Барыня, там к вам. Посыльный с бумагой, говорит, только вам в руки, и чтобы вы расписаться изволили.

Тощий парнишка в подряснике под армяком достал из-под мышки засаленную тетрадку.

— Велено здесь расписаться.

Он раскрыл тетрадь и указал на последнюю строчку, где разборчивым почерком писаря было выведено: «Дарье Захаровне Ветровой вручена повестка из Комаринского духовного правления по брачному делу ее с Анатолием Васильевичем Ветровым студня двадцатого дня лета семь тысяч триста девятнадцатого года».