Книга Серенада для железной гномки, страница 90 – Светлана Алимова

Оршоя замялась: одной фразой архимаг Корвус напомнил ей почему обычно она едва выносила его присутствие. Ей было неприятно ощущать себя чем-то дурным и убогим, которое, так уж и быть, доведут до приличного вида, с ожиданием поклонов и благодарностей за это. Хотя обучение магии несомненно можно было назвать совершенствованием и улучшением, а поисковая магия и артефакторика были ей нужны. Но нервы у нее были не железными и был риск, что она опять сорвется и окажется в магоподавляющих браслетах. Ей тяжело было терпеть подобное отношение Корвуса.

И почему, черт побери, ее вообще нужно было улучшать? Она казалась ему настолько отвратительной будучи самой собой?

— Неограненный алмаз в естественном состоянии выглядит, как мутный минерал неправильной формы, но после огранки и полировки превращается в сияющий бриллиант, которым хотят владеть все, — неожиданно сказал архимаг Корвус, — алмазы редки и дороги, но бриллианты бесценны. Разве плохо быть лучшей? Самой яркой, самой красивой, самой восхитительной из всех, сокровище мое?

Оршоя сбилась.

— Я не разбираюсь в драгоценных камнях.

— Зато я разбираюсь. Итак, какая магия вас интересует?

Оршоя поколебалась.

— Поисковая.

— Значит, я научу вас ей.

— Благодарю. Мне надо это обдумать.

Архимаг Корвус недовольно нахмурился.

— Думайте. Но помните что редкими шансами не разбрасываются.

Оршоя кивнула, затем напомнила:

— Вы начали рассказывать про битву с архимагом Алдвеном, но отвлеклись.

— Ах, да. Итак, я достиг третьего ранга во всех этих областях магии и пошел бы дальше, но не желал брать учеников или заводить детей. Зато у меня было много друзей, поклонников и планов по переделке нашего скучного каменного жилья в нечто прекрасное. Мой взгляд пал на эту башню, а все что мне нравится во-первых, станет моим, во-вторых расцветет и будет благоденствовать. Что поделаешь, эльфийское воспитание. Но тогдашний ректор не оценил моих идей. Консервативный старик-орк… орки мало живут, вы же знаете. Пятьдесят-восемьдесят лет, в крайнем случае сто шестьдесят, если успеют полностью развить магический дар. Я бы честно подождал когда он скончается от естественных причин после чего занял бы его место. Я не скрывал своих планов, но он почему-то испугался. Стал давить на меня и мешать, а потом принялся клеветать архимагу Алдвену, мол, я непослушен и очень силен, явная угроза, болтаю, что стану архимагом и заменю его… это было неправдой, но мне понравилась его идея. Зачем владеть одной башней, когда можно забрать себе все три? А архимаг Алдвен тоже был стар. К его смерти я набрал бы столько власти и влияния, что легко занял бы его место. И ему это тоже не понравилось.

— Неудивительно, — заметила Оршоя.

— Почему? Вы считаете что я был неправ?

— Не знаю. А что было дальше?

Глаза Корвуса потемнели, а тон стал недобрым:

— Дальше меня захотели унизить и вышвырнуть из Вершины темнолесья, перед этим показав что мои выдающиеся способности — блеф, присыпанный эльфийской красотой и очарованием. Решили выставить пустышкой. Но меня нельзя принижать и ограничивать, дорогая моя. Запомните, кстати, вам пригодится. Для этого я должен был сразится с ректором Вершины темнолесья на глазах у всей нашей башни и толпы приглашенных гостей. А чтобы я точно и демонстративно проиграл меня решено было заковать в магоподавляющие браслеты и помутить мой разум, чтобы я этого не заметил. Ну и навести на меня чары паники, чтобы я метался перед всеми, как безголовая курица, «страшась» уважаемого ректора. И сделать это должны были мои близкие друзья: Лисия, Тария, Лазло, Эребус и Фиоссо. Выдающиеся, талантливые магистры. Умные, сильные, амбициозные и способные на все. Другими я себя не окружал. Предполагалось, что они все далеко пойдут, особенно при поддержке ректора башни, благодарного за эту маленькую услугу. Но на деле вышло иначе. Вам должны быть знакомы эти имена, дорогая моя.