Книга Серенада для железной гномки, страница 77 – Светлана Алимова

И он остался. А значит, все будет хорошо.

Утром Оршоя и Иштван собирались в гномий клан, на день рождения ее бабушки. Привыкнув к жизни в башне магов, оба они теперь носили мантии: не самые роскошные, но и не лишенные красоты. Сегодня выбрали праздничные: Иштван — винного цвета с золотой вышивкой, Оршоя — изумрудную с шелковым серебряным поясом.

Она заплетала волосы и объясняла:

— У гномов важно не забывать друг о друге и демонстрировать это, так что мы часто будем посещать семейные праздники. Раньше я постоянно их пропускала из-за борьбы с некромантами и это считалось уважительной причиной, но теперь придется ходить, причем нам обоим. Если тебе надоест я скажу, что ты заболел или тебя вызвали к архимагу, но лучше не злоупотреблять и не пропускать больше трех праздников подряд. Справишься?

— Справлюсь. Я не против праздников, — ответил Иштван, плетя ожерелье из клыков огров в подарок, — а твоя бабушка — милейшая женщина.

Оршоя улыбнулась.

— Ты ей понравился. Добрый, внимательный и постоянно всех лечишь. Она уверена, что я выбрала себе хорошего мужа. Не забывай, что ты — гном, хорошо?

— Ни за что не забуду. Не будь я гномом, мне не дали бы на тебе жениться, — невозмутимо ответил Иштван, — тебе идет эта прическа. Хотя, справедливости ради, хочу заметить, что тебе идут любые прически, равно как и распущенные волосы.

— Спасибо. А у тебя все еще красивая борода, — ответила Оршоя, — идем к телепорту.

В клане Железный кулак они провели целый день: отпраздновали, пообщались с родственниками и, конечно, творили магию для всех. Покончив со своими обязанностями Оршоя нашла Иштвана в компании ее бабушки и матери, увлеченно рассказывающих о ее детстве. Смущенная Оршоя поспешила забрать его и спросила:

— Что позорного обо мне ты услышал?

— Ничего. Только как ты кормила моего предшественника яблоками, очищенными от кожуры и нарезанными на дольки.

— Твоего предшественника?

— Юного гнома, которого ты выбрала себе в мужья в восемь лет. Ты скормила ему кучу яблок, пока он не начал плакать, что ты его обижаешь, а взрослым объяснила, что так проявляется любовь. Если любишь, надо чистить и резать для любимого яблоки, как делают твои мама и папа. А он дурак, раз не понял, что ты так о нем заботишься. И потому быть твоим мужем недостоин, — зеленые глаза Иштвана весело блестели, а сам он давился от смеха, — должен признать, что ты права: дурак какой-то. Если бы мне в детстве симпатичная девочка принесла, почистила и нарезала кучу яблок, я бы ее на руках носил. Ну или бросился бы собирать для нее лесные ягоды, чтобы не выглядеть в ее глазах жадным паразитом.

Оршоя растерялась.

— Вообще этого не помню. Может, это была Ская?

— Нет, Ская тебе эти яблоки таскала и мешала бедолаге сбежать. И требовала не сопротивляться своему счастью.

Оршоя рассмеялась.

— А вот это было вполне в духе Скаи. Она всегда меня во всем поддерживала. Жаль, вы с ней не познакомились. Ская была очень веселой, смешливой и вечно рвалась на подвиги. Мечтала, чтобы ей памятник за героизм поставили. И чтобы наш клан гордился ей, как победительницей некромантов.

Иштван поколебался.

— Вы с ней боролись с некромантами еще до нашей встречи?

— Нет, мы спасали города и деревни от агрессивных монстров, вроде виверн, горгон и гидр. Тренировались перед серьезным делом. Мне хватало этой борьбы, но Ская мечтала о большем. Когда я смотрю на нашу статую в Хорэндэсе, я иногда представляю, что это она там, а не я. Она заслужила быть героиней. Будь она жива, мы уничтожили бы некромантов в два раза быстрее.