Книга Серенада для железной гномки, страница 12 – Светлана Алимова

Иштван закончил с разделкой мяса и отправил его в котелок. Принялся обтирать испачканные руки листьями и Оршоя сотворила водный шар на ладони. Протянула ему.

— Держи. У тебя мана кончилась?

— Нет.

— Тогда почему сам не сотворил его?

Иштван осторожно погрузил руки в воду.

— Я не знаю этих чар. Ничего себе! Он даже теплый. А мыло наколдовать можешь?

— Нет, конечно. Научить тебя им?

— Научи. Пригодятся.

Иштван вымыл руки, с лету выучил новое заклинание, поблагодарил за него и спросил:

— Разве суть кодекса Асмелы не в отделении магов от не магов? Вам внушают, что маги лучше всех, что жениться можно только на своих и человек, гном, эльф или орк без магического дара ущербен. Архимаг Асмела настолько шокировала даже тогдашних магов своим кодексом, что многие просто отказались ей подчиняться и откололись от вашего сообщества, став в итоге заклинателями. Мне часто рассказывали эту историю, как пример тирании и зашкаливающей гордыни северных магов. Тебя не смущает, что кто-то чужой решает кого ты будешь любить, а от кого рожать детей?

Оршоя взглянула на него с недоумением.

— Странная интерпретация кодекса Асмелы. Да еще и от тех, кто его не читал. Давай по-порядку: лишенные магического дара не могут творить заклинания и поэтому слабее, чем мы с тобой. Может ли даже самый сильный воин одним ударом сжечь толпу нежити, как я накануне? Нет. Может ли пекарь накрыть себя магическим щитом, поглощающим любой урон? Тоже нет. Может кузнец зачаровать кольчугу от удара молнии, огня, и льда, как делаешь это ты? Снова нет. Мы одарены. Они нет. Глупо считать нас одинаковыми. Мы способны на то чего никогда не смогут они. Один маг может уничтожить целый город. Вот и весь ответ.

— И это делает всех не магов хуже магов?

— Не хуже, а слабее. И это надо учитывать, — поправила его Оршоя, — дальше, кодекс архимага Асмелы действительно привел к большому расколу в сообществе магов и часть их ушла, став вольными заклинателями. А еще часть не одобрила запрет некромантии, магии крови и темной магии. И тоже ушла. На запад. И что они теперь творят? Стоило разрешить им убивать и поднимать нежить с самого начала?

— Разумеется, нет, — Иштван нахмурился, — запрет некромантии — правильное дело. Но ты не отвечаешь на главный вопрос: довольна ли ты, что тебе запретили выбирать возлюбленного вне среды магов?

— Мне никто не может указывать кого любить, с кем спать и за кого выходить замуж, — возразила Оршоя, — в кодексе Асмелы нет подобного запрета. Напротив, архимаг Асмела подчеркивала, что это решать нам самим. Но если я хочу, чтобы мои дети родились магами, я выберу им в отца именно мага. Я не обреку их на судьбу лишенных магии, несчастных, уязвимых гномов. Да и сама не свяжусь с не магом. Просто потому что он никогда меня не поймет, а я не пойму его. А если у нас не будет ничего общего, то как наш брак может быть счастливым?

— А если ты полюбишь так, что станет наплевать на все резоны? Что ты будешь делать?

Оршоя пожала плечами.

— Когда полюблю, тогда и решу. Но сейчас это неважно. Я почистила клубни. Что дальше?

Они продолжили готовить и общаться. Иштван оказался умным и интересным собеседником, хотя его нежелание вступать в башни магов показалось Оршое нелепым. Он не был похож на ограниченного деревенского знахаря или заклинателя-ремесленника: живо обсуждал любую магию и способы ее применения, охотно изучал новые чары и стремился собрать все свитки существ для управления и призыва. А еще хорошо объяснял Оршое правила готовки и она была благодарна ему за помощь.