Книга Сон-да-Ветер, страница 126 – Александра Глазкина

Я чувствую себя разбитой, но все же нахожу силы, чтобы повернуть голову и удостовериться, что Мико рядом. Он лежит неподвижно, и лицо его заливает странная бледность. На мгновение меня окатывает волной ужаса, но, ухватив мужа за руку, чувствую тонкое биение пульса. И он жив! Так странно — чувствовать под кожей невидимые токи, ритм времени, отведенный человеку. И вот после этого позволяю себе провалиться в блаженное забытье, где нет места ни сновидениям, ни страхам, лишь золотистое мерцающее покрывало, окутывающее гаснущий разум.

Следующее пробуждение не назовешь приятным — меня бесцеремонно ощупывают чьи-то грубоватые, шершавые ладони. За время, проведенное на острове, я и так отвыкла от людей, но вид тех, кто окружает меня сейчас, приводит меня в неописуемый ужас. У них темная, лоснящаяся от пота кожа, раскосые глаза и толстые губы. На телах — кричащих цветов короткие туники со странными узорами и непонятными надписями. Здесь никто не носит шейных украшений, чтобы можно было понять их принадлежность к определенному роду, зато на запястьях у многих красуется миниатюрный погодник на широких кожаных или золотых ремнях: черточки, стрелки.

— Абу-Анги, Абу-Анги! — колышется вокруг нас их мерный зов.

Я не понимаю, что это значит. Неужели теперь я обречена еще и на то, что вокруг будет незнакомая мне речь. А ведь когда-то я мечтала о путешествии в срединные земли, с упоением учила чужой язык, пытаясь разобраться в хитросплетении слов и стоящих за ними смыслов. Почему же сейчас подобная перспектива не радует, а угнетает? Неужели потому, что вместо красивых и статных зеленоглазых срединников передо мной — все те же уродливые загорелые до черноты туземцы? Но Мико ведь не такой! Где-то же есть люди его племени?

Даже отплывая на остров в качестве нареченной, я не испытывала такого страха перед неизвестностью, как теперь. Да, новый мир, но ведь рядом со мной Мико, разве не это главное? Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти мужа, и замираю от новых, не менее гнетущих впечатлений. Должно быть, нас перенесли в селение, когда мы оба пребывали в забытьи. Теперь белая скала, чем-то неуловимо напоминающая башню, высится в стороне, а я лежу под навесом из пальмовых листьев возле ступеней какой-то хижины. Назвать ее домом — язык не повернется. Ее стены, опасно кренящиеся на бок, сделаны из непонятного мне материала, серого и неровного, как застывшая морская волна. Но в нем нет красоты, лишь какое-то неряшливое убожество: застиранные тряпки, высовывающиеся из щелей. Кислые запахи, от которых мутит.

Меня охватывает жгучее разочарование. Мико мало рассказывал мне о своем прежнем (а теперь вновь настоящем?) мире. Но я помню, он говорил о металлических птицах, летающих по небу и перевозящих в своем чреве людей. Об огромных городах, в которых дома возносятся к небу, подобно Белой башне. Но ни слова о том, что я вижу сейчас. Даже бедняки в нашем селении соблюдали чистоту и опрятность, посыпали дворы белым песком, украшали комнаты живыми гирляндами лиан. А тут… И в этом мире мне теперь предстоит жить? Мне и ребенку, которого я ношу под сердцем?

Непрошеные слезы все катятся градом, но я ничего не могу с собой поделать. Я — жена своего мужа и на ступенях храма Сомнии поклялась разделять его участь, но сейчас я не понимаю, что заставило его вернуться. Бриз… Я так и не осознала до конца, что случилось с нашим верным другом и заставило его напасть на Мико, но, уверена, муж бы смог разобраться, я верю в его силу. Ах, да, ведь мне же было знамение, что ему грозит опасность. Значит, наш переход остается единственно верным выходом. Решением, к последствиям которого я оказалась совершенно не готова!