Книга Сон-да-Ветер, страница 117 – Александра Глазкина

Нира, заслышав мои шаги, спешит из спальни, но не бросается, как обычно, с объятиями, а замирает, словно не решаясь что-то сказать. У меня мгновенно екает сердце.

— Что-то случилось?

— Ты спрашивал, как Сомния признает наш союз? Сегодня ночью она дала знак.

И, рдея от смущения, Нира протягивает мне створку раковины-чаши, в которой мерцает золотистым сиянием крупная жемчужина. А я вижу только радужные нити, расползающиеся по последней картине, увиденной мной. И не могу подобрать слов.

НИРА

Мико не дает мне укрыться под спасительной зеленой тенью спальни, настигает одним прыжком, осторожно принимает из моих дрожащих рук чашу и покрывает торопливыми поцелуями мои щеки, по которым неудержимо катятся слезы.

— Прости, прости, — шепчет он, — я — дурак, я так рад, нет, я счастлив, просто растерялся. Ты расскажешь мне все? Я думал знак — это сон, хотя столько раз видел там, за океаном счастливые пары, которым выпал золотой жемчуг. Нира, я безумно рад.

Он повторяет и повторяет — и слова, и поцелуи, за которыми ему не скрыть растерянность. Что мне остается? Как и прежде, только поверить. И вновь в окружении тишины и цветов, оплетающих изголовье, мы повторяем наши обеты, и ласки, и вечный, как мир, танец любви. Сейчас, когда земля укрыта благословенным звездным одеялом, а меня баюкает в своих сильных объятиях самый прекрасный мужчина на свете, отступают любые страхи и сомнения. Все будет хорошо, я верю. Все уже хорошо. Жаль только, что мне никогда не доведется разделить радость с родителями.

И вновь приходит день, теперь уже наполненный новыми смыслами. Мико осторожничает, словно вмиг я стала хрупкой, а я успокаиваю его, вновь и вновь повторяя, что нахожусь под покровительством Сомнии, значит, беспокоиться не о чем. Никогда лунная богиня не забирает драгоценный дар, ведь именно для этого она столь избирательно относится к тем, кому этот дар преподнести.

Мы проводим вместе много счастливых недель — теперь Мико улетает на очень короткие сроки, я даже не успеваю истосковаться. Красуются на столе новые пироги, совенок превращается в большую величественную птицу, а на деревьях под белой башней начинают опадать листья. Время великих изменений близится, но для меня отсчет ведется по-другому, изнутри. Мне кажется, что мой мир свернулся до крошечной точки, той, что пульсируя, растет во мне, пока еще не проявляя себя.

Мико вновь и вновь повторяет мне, как поступать в ночь великого явления. Он уйдет в белую башню, а я не останусь в доме. Я уйду в храм Сомнии, в самую отдаленную от башни точку острова, чтобы там, под надежным покровительством лунной богини дождаться возвращения Мико. Он недоговаривает, и я понимаю, что он решает для себя что-то очень-очень важное. В какой-то момент и я задаюсь вопросом, а что будет с ребенком, который рожден в союзе Смотрителя и простой смертной женщины. Разве в истории нашего мира случалось подобное? Но потом повторяю сама себе, что Сомния не благословила бы нас, если бы подобное событие противоречило устоям нашего мира.

Бризу мы пока ничего не говорим, но он и сам догадывается, что грядет что-то важное. Теряет свою привычную смешливость, умолкает на полуслове, вглядывается в наши лица, но вопросов не задает. По крайней мере, мне. Он прилетает только по зову, но даже ему такому, притихшему, мы рады, как самому верному другу. Сколько сделал он для того, чтобы мы обрели свое счастье! Так странно — два человека, блуждавшие в сомнениях, обрели друг друга благодаря ветру, которому неизвестно, что такое любовь!