Книга Третья дочь графа фон Дигби, страница 142 – Елена Галунец

— Не переживай. Ничего в наших отношениях не изменится, — прошипела я, терпя очередной спазм.

Луи домчал до больницы за десять минут. Меня тут же увезли в палату и вызвали доктора Ридченсона. После осмотра мне поставили капельницу и успокоили, что я пока точно не рожаю.

— Что же вы так разволновались? Всё в порядке с вашей леди. Судя по её улыбке, лекарство уже действует, и всё хорошо. Может, вам дать успокоительного? Мне показалось, или у вас тремор? — донимал моего мужа доктор, а я могла лишь догадываться, отчего Луи так трясёт.

Хотя я всё же не уверена… обо мне он переживает или о том, что я узнала его тайну?

Когда мы остались вдвоём, маранолец попытался пригладить свои вихры, которые сам же взлохматил, пока ждал вердикта врача, а я продолжала улыбаться, вспоминая тот момент, за которым их с Маттео застала.

— Что за лекарство тебе дают? — вдруг подошёл ко мне мой взволнованный друг и посмотрел на пакет, висящий на штативе.

— Я думала, что рожать буду в Кемпеле. Там почти всё уже было готово… но, видимо это случится здесь. Не знаю, отпустят ли меня домой, так что, займись, пожалуйста, обустройством детской. Мама, Санира и Мариэлла тебе в помощь.

— Ты меня выпроваживаешь?

— А что тебе здесь делать? Доктор же сказал, что нужно за мной понаблюдать. Телефон можешь привезти, а так тут всё есть.

— Твоя рациональность и неприхотливость мне безумно нравятся, но не в данном случае. Я хочу о тебе позаботиться и не хочу, чтобы медперсонал решил, что я тебя тут бросил.

— Вот поэтому я хочу вернуться к Свиду. Там я вообще не думаю о том, кто и что обо мне подумает или скажет, — прошептала я.

— Ты же знаешь, я сделаю и куплю всё, что скажешь, но не отталкивай меня, — сел он на край кровати и взял меня за руку.

— Ничего между нами не изменится. Я не против ваших отношений, и вообще, я не в том положении, чтобы тебе что-то предъявлять. Где, кстати, у тебя родимое пятно?

— Если бы ты не закрывала руками глаза и посмотрела, как я одевался, то заметила бы, — улыбнулся муж.

— Перед тем как будем показывать сына твоей маме, надо будет нарисовать ему пятнышко в том же месте, — вполне серьёзно произнесла я.

Луи, закатив глаза, вздохнул и, поднеся к губам мою руку, неторопливо поцеловал. На этом нас застала мама. Доктор Ридченсон сообщил ей о том, что я здесь, и она примчалась, несмотря на то что опасности никакой не было и рожать я пока не собираюсь. Глядя на то, какая у нас царила миролюбивая атмосфера, она выдохнула от облегчения и, приобняв в приветственном жесте моего мужа, отвоевала место подле меня.

— Это твоя учёба и предстоящая сессия виноваты. Тебе нельзя волноваться. Зять! Почему она у нас такая упёртая? Не могла ещё годик-другой подождать с этим университетом?

— Мама, вы правы, — кивал довольный маранолец. — Я полностью у неё под каблуком.

Я опять не вовремя вспомнила обнажённых парней в постели и попыталась сдержать улыбку, но не смогла. С ума сойти! Ещё с утра я о таком даже подумать не могла, и вот теперь — такие новости.

Вернувшись домой через день, я активно занялась обустройством детской комнаты. Непризнанный де Аренберг помогал мне с уборкой ненужной мебели, а его бабушка, оказывается, навязала уже несколько носочков и шапочек. Было очень приятно. Мариэллу словно подменили. Теперь, общаясь с ней, я даже не могла себе представить, что столько лет с ней враждовали. Если дать человеку уверенность в завтрашнем дне, не угрожать, не шантажировать и позаботиться о его близких, то он станет тебе другом по доброй воле. Сессию пришлось сдавать вне расписания. Пропущенный материал я навёрстывала, сидя дома с катетером в вене. Мне каждое утро ставили капельницу, и Луи, переживая, перебрался ко мне, чтобы я была под круглосуточным наблюдением.