Книга Эдера 3, страница 236 – Мирослав Адамчик

Психиатр, выйдя в коридор, вытащил из нагрудного кармана накрахмаленный носовой платок и промокнув две слезинки, принялся усердно протирать стекла очков. Его лицо сияло просветленной радостью, словно он только что спас человека.

Пожилая монахиня, которая часто заходила в палату к Эдере, шла по галерее с подносом в руках. Она несла обед своей пациентке. Увидев доктора, она остановилась и вопросительно посмотрела на дверь палаты.

— Не надо туда ходить, сестра. У них все хорошо.

Монашка улыбнулась, еще не понимая, о чем говорит доктор. Но по голосу поняла, что произошло что-то очень хорошее и светлое.

— Пойдемте, сестра, не будем мешать.

Андреа все-таки настоял на том, чтобы Эдеру перевезли из госпиталя в номер гостиницы, где он остановился. Первым его желанием было как можно скорее покинуть Аргентину и вернуться в Италию. Он еще не задумывался над тем, каким образом Эдера оказалась в госпитале, где она пропадала все время. С него было достаточно и того, что жена вновь рядом с ним.

Но сеньор Давила не успел исполнить задуманное.

Началось расследование по факту пожара в публичном доме, принадлежавшем Зико Форенштайну и как выяснилось, Эдера не имела права покидать Буэнос-Айрес до окончания следствия. Зико всячески отрицал, что знал эту женщину и недоумевал, как она оказалась в доме, принадлежавшем ему. Но факт был налицо. Эдера была найдена пожарниками на втором этаже горящего здания и предстояло выяснить, как она попала туда. Понимая, что следствие растянется не на одну неделю и скорый отъезд из Аргентины не предвидится, Андреа Давила снял небольшой домик сроком на полгода в предместьях Буэнос-Айреса и старался ничем не беспокоить свою жену, хоть ей временами приходилось давать ответы следователям и полицейским.

Андреа запасся рекомендациями докторов и многим назойливым посетителям было указано на дверь прежде, чем они успевали поговорить с его женой. День проходил за днем, и в душе сеньора Давила появлялись сомнения. Первая радость прошла, и он стал с тревогой смотреть на Эдеру. Он с трудом узнавал ее, раньше такую жизнерадостную, веселую. Теперь женщина часами могла сидеть неподвижно, думая о чем-то своем.

Однажды вечером, войдя в гостиную, Андреа застал Эдеру за роялем. Та не заметила его появления и продолжала перебирать клавиши. Лилась грустная, незнакомая уху сеньора Давила мелодия, в которой угадывались испанские мотивы.

Он окликнул жену. Та тут же убрала руки с клавиш и закрыла крышку.

— Что ты играешь, Эдера? — поинтересовался Андреа.

Та пожала плечами.

— Мне вспомнилась мелодия, кажется, я когда-то слышала ее.

— Она мне не знакома, — признался мужчина.

— Я думаю, разгадка кроется в ней, — задумалась и женщина и попыталась встать.

Но муж остановил ее.

— Попробуй еще сыграть, может, она наведет тебя на кое-какие воспоминания.

Эдера, пересилив себя, открыла инструмент и вновь полилась прежняя мелодия.

— Это танго,— заключил Андреа.

Женщина улыбнулась.

— Конечно же танго, только вот где я его слышала...

Она машинально поправила волосы, и Андреа неприятно удивило то, что Эдера уже привыкла к короткой прическе. Волосы, конечно, немного отросли и на проборе виднелись белые у основания пряди.

— Попытайся все-так и вспомнить, — попросил сеньор Давила, останавливая руки своей жены.