Книга Родственные души в Сеуле, страница 91 – Сьюзан Ли

— О, черт, извини. Вот уж не хотелось бы, чтобы из-за меня возникли какие-то недоразумения. Я просто профи по части болтологии, – оправдывается Нейт. Его смех раздражает меня, сердце бешено колотится, но не от страха, а от ярости. Но в машине сижу не я. Это персонаж, которого я играю. Мне просто нужно пережить гадкую сцену.

— Не-е, чувак, все хорошо. Никаких недоразумений. Рад снова тебя видеть. – Я проношу руку мимо Ханны, сжимаю и протягиваю кулак.

Я хочу его ударить. Но вместо этого жду, когда он стукнет кулаком по моему.

— Ну, ребята, я вас оставлю. Рад был повидаться с тобой, Джейкоб. Прости, что помешал твоему уроку вождения. Надеюсь, мы еще встретимся этим летом.

Я искоса смотрю на него, принужденно киваю и надменно ухмыляюсь.

Он понижает голос:

— Ханна, спасибо за разговор. Надеюсь, у вас все получится.

Я пялюсь на руль, не желаю никого видеть. Стараюсь не слышать, что они говорят друг другу. В груди разрастается огромный комок. Предательство. Становится трудно дышать. Она говорила с ним о нас. Что еще она сказала? Что еще Нейт Андерсон знает обо мне?

Когда мы были детьми, я не сомневался, что Ханна на моей стороне. В любой ситуации она меня поддерживала. Мы могли умереть друг за друга. Никто не посмел бы встать между нами. Но многое изменилось за эти годы, и, как бы мы ни старались, как бы ни хотели восстановить прежние отношения, этого нельзя было сделать в одночасье. Я вел себя как идиот.

— Прости, Нейт. – Я едва различаю голос Ханны, больше не замечаю присутствие Нейта. Время остановилось. Боль, недоумение и отчаяние владеют мной.

Она извиняется перед Нейтом. Невероятно.

На мое предплечье ложится рука, но я осторожно высвобождаюсь. Как сквозь вату слышу, что Нейт говорит о каком-то костре, надеется еще раз с нами пересечься. Я не отвечаю.

Теперь в машине тихо. Воздух тяжелый, голова кружится.

— Ты не смогла бы отвезти нас домой? У меня страшно болит голова, – говорю я. Голос у меня ровный, по-другому сыграть эту сцену я не в состоянии. И показывать Ханне, как сильно я выбит из колеи, не собираюсь.

Отстегиваю ремень безопасности и выхожу из машины. Ханна, не торопясь, проделывает то же самое, переходя на место водителя, и вдруг останавливается.

— Джейкоб… – Она снова хочет коснуться моей руки. Я делаю вид, что ее прикосновение не обжигает мне кожу.

Я мог бы отреагировать слишком остро. Я мог бы вообразить, что ничего не произошло. Ханна не могла предать меня, не так ли? Но переварить все это я сейчас не в силах, как и размышлять о том, что же это было на самом деле. Я с трудом выдавливаю из себя подобие улыбки:

— Все в порядке, Ханна. Мне просто нужно немного отдохнуть.

Я отстраняюсь от ее прикосновений, сажусь на пассажирское кресло, закрываю глаза и жду, когда она отвезет нас домой.

Заперев дверь, прячусь в своей комнате до конца дня. Мама не была в восторге, когда я предупредил ее, что не спущусь к обеду. Но она не настаивала. Я сказал, что плохо себя чувствую. А по правде, мне сейчас просто не хочется никого видеть. Представляю, как Ханна с Нейтом Андерсоном смеются надо мной и той грустной жизнью отшельника, которую я проживал, не имея опыта, которым должны обладать люди моего возраста.

Я думаю о встрече руководителей студии, которые решают, как меня уволить. Думаю о беспощадных комментариях под нашими с Ханной фотографиями и о том, что не могу оградить ее от фанатского бессердечия. Думаю о голодных и холодных днях, когда нам отключат электричество.