Книга Родственные души в Сеуле, страница 69 – Сьюзан Ли

— Вот, это для тебя. Просто… ну, ты знаешь.

Взглядом окидываю кухню и вижу, что все в ней находившиеся стоят с открытыми ртами.

Ясно, что парни, кроме героев корейских дорам, не покупают девушкам цветы после мимолетного первого поцелуя. Уже не в первый раз меня приводит в бешенство отсутствие жизненного опыта или каких-то ориентиров, кроме сценариев, которые приходится читать.

— Дэбак, – восхищенно шепчет Джин Хи, припоминая, видимо, счастливые финалы многочисленных сериалов.

— Еппыда, – говорит миссис Чо. Я уверен, что она имеет в виду красивые цветы, а не меня. Однако она не сводит с меня глаз.

Моя мама стоит, приложив руки к сердцу, и смотрит на меня с такой гордостью, что можно подумать, будто я получил премию «Оскар».

Взгляд Ханны прикован к букету, который я все еще держу перед ней. Она застыла с ножом в руке, поднятой так, словно она держит оружие. Я медленно подхожу, кладу букет на стол и вынимаю нож из руки Ханны. Рука так и повисает в воздухе, а ее глаза встречаются с моими.

— Ты купил мне цветы?

Если бы у нас не было свидетелей, я бы поцеловал ее прямо здесь. Удивление на ее лице самое милое из того, что я когда-либо видел.

— Да, я ходил утром на пробежку…

— А как же твоя лодыжка? Уже совсем не болит? – интересуется Ханна.

У меня мурашки побежали по коже. Это что-то совсем новое и неожиданное. Кто-то переживает за меня не потому, что я буду плохо выглядеть перед камерой! Я хочу поцеловать ее в переносицу, где сошлись ее нахмуренные от беспокойства брови. Я продолжаю думать только о том, как целую Ханну. Я прочищаю горло и пытаюсь прогнать морок страсти, который затуманил мой разум.

— Да, кажется, все прошло. Сегодня я впервые здорово ее нагрузил, и она не болела. Разве что чуточку, но я в норме. – Я обнадёживающе улыбаюсь ей. – На обратном пути проходил мимо цветочной лавки, ну той, что рядом с продуктовым магазином. Знаешь, ее по-прежнему держит тот старик, что похож на Гэндальфа. Удивительное дело, столько лет прошло! – Я прекращаю свою бессвязную речь, опасаясь случайно проговориться, что цветочная лавка находится далеко не на той дорожке, по которой я утром бегал. – Хочешь поставить их в воду? – спрашиваю я и подношу ее до сих пор поднятую руку к букету.

Она молча кивает, все еще пребывая в недоумении.

— Я быстро приму душ перед завтраком, – объявляю я.

— Давай! Потным парням не место за столом, – поддразнивает Джин Хи.

Я подхожу к сестре, обхватываю ее двумя руками и зажимаю под мышкой.

— Фу-у-у-у-у-у! Отпусти! Буэ, буэ, буэ, – кричит Джин Хи. Ее притворный приступ тошноты вызывает у нас бурный смех. Видя, как блестят глаза у Ханны, когда она на меня смотрит, я чувствую, что вот-вот взлечу.

— Теперь мне тоже придется принимать душ. Ты такой мерзкий, – ноет Джин Хи, но при этом лукаво улыбается. Я еще раз зажимаю ее и иду в душ, чтобы привести себя в порядок и переодеться.

Я не смогу быстро вернуться на кухню.

Ностальгия мне несвойственна. Самосохранение – это да. Просто в моей жизни не так много людей, с которыми можно поделиться воспоминаниями. Кажется, все они… уезжают.

Но тот факт, что мы сидим на кухне за столом и завтракаем миёк гук, который приготовили вместе с мамой, миссис Ким, Джин Хи и Джейкобом, согревает мне душу. Казалось бы, что тут такого. А в моей голове взрывается фейерверк воспоминаний о наших завтраках в прошлой жизни, совсем обыденных тогда и таких желанных теперь.