Книга Родственные души в Сеуле, страница 66 – Сьюзан Ли

Из дома мы выходим на крыльцо, там пусто и тихо. Я помогаю Джейкобу сесть в кресло-качалку, сама сажусь рядом.

— Давай, когда состаримся, тоже поставим на крыльцо такие кресла, – говорит он.

Я даже не сомневаюсь, что он уже строит планы на нашу старость. Мы и раньше так дурачились, полагая, что навсегда останемся друзьями. Минус три года, когда мы ими не были. Но это, кажется, старые новости.

— Я видела, как ты беседовал с какими-то девушками, – говорю я. Я не хотела, чтобы это прозвучало как упрек.

— Я видел, как ты беседовала с Нейтом, – спокойно отвечает он. Думаю, он лучше скрывает свои эмоции, чем я.

— Пожалуй, ты был прав. Он видел меня с тобой, и это его сильно задело.

— Отлично, – говорит Джейкоб. Голос у него ровный.

Я меняю тему.

— А в Корее молодежь устраивает домашние вечеринки? – Я не хочу сейчас говорить о Нейте.

Луна огромная и яркая, и в лунном свете я вижу, как Джейкоб недовольно морщится.

— Единственные вечеринки, где я бывал, – это домашние посиделки с мамой и сестрой. Покупали немного мороженого с шоколадным соусом, если нам реально хотелось оторваться.

— Знаю, это прозвучит странно из моих уст, но я давно хотела съездить в Корею, посмотреть, какая она. Хочу поесть ттокпокки на ночном рынке, посидеть в кафе и попробовать переслащеный кофе, охладиться патбинсу со свежими фруктами и сгущенным молоком и, о боже, этими маленькими шариками моти.

Джейкоб смеется:

— Конечно, это самое лучшее в Корее, особенно если тебе есть, с кем их разделить.

Я медленно киваю, понимая, что, вероятно, даже не имеет значения, где живет Джейкоб, ведь у него совсем мало свободы, чтобы наслаждаться обычной жизнью.

— Мы с тобой и в Сан-Диего можем попробовать кое-что из этих лакомств. А лучше поехать в корейский квартал в Лос-Анджелесе. А потом, кто знает? Когда я вернусь из Кореи, ты сможешь показать мне еще кое-что интересное. – Джейкоб отталкивается ногой от пола и раскачивается на кресле. – Мне бы очень хотелось, чтобы ты побывала в Корее. – Помолчав с минуту, он вдруг говорит: – Кстати, наш список на лето становится все длиннее. Успеем ли мы выполнить все пункты до того, как я должен буду уехать?

Сегодня уже второй раз мне напоминают об отъезде Джейкоба. Я потратила столько времени, злясь на него. И теперь у меня почти не осталось времени, чтобы оттянуться в его компании. Вот бы ему вообще не пришлось возвращаться.

У меня наворачиваются слезы на глаза. Это самый несвободный человек из тех, кого я знаю, которого в детстве душила аллергия, а теперь сковала работа.

— Эй, – говорит он мягким голосом, поворачиваясь ко мне. Встает и тянется к моей руке. Я беру его руку и тоже поднимаюсь из кресла. Он притягивает меня ближе, глядя мне в глаза. Его большой палец гладит мою руку, Джейкоб старается успокоить меня. Он изучает мое лицо, видит сбежавшую по щеке слезу. – Не плачь. Ты так долго сдерживала слезы, что сейчас они польются рекой.

Через силу пытаюсь выдавить из себя улыбку, но его добрые слова и мягкая интонация причиняют мне острую боль. У меня перехватывает дыхание. Я не могу отвести взгляд от его лица. Ищу мальчика, которого знала в детстве лучше, чем саму себя, и нахожу его в каждой черточке Джейкоба. Но сейчас меня больше занимает забота и огонь в глазах молодого человека.