Книга Родственные души в Сеуле, страница 41 – Сьюзан Ли

Улыбка сползает с моего лица. Вчера я на полдня напрочь забыл о стрессе. Наверное, это рекорд. Пакет со сценарием и продлением контракта, который лежит в моей закрытой сумке с книгами в углу, манит меня. Ты меня не видишь, но ты знаешь, что я здесь.Обычно мне нравится открывать новый сценарий и изучать материал. Но это первая серия второго сезона. А впереди еще шестнадцать серий. Не знаю, почему я избегаю этого, но сейчас это последнее, чем я хотел бы заняться.

Я снова смотрю на фотографию Ханны. Было бы забавно опубликовать и это, но делать ее мишенью для студии и, что еще хуже, фанатов, не очень хорошая идея.

— Джейкоб, мы с миссис Чо идем в церковь, чтобы помочь организовать раздачу одежды. Хочешь пойти с нами? – кричит снизу моя мама. Эта маленькая женщина обладает поразительным голосом. Меня удивляет, как быстро мама здесь освоилась. Как будто мы вовсе не уезжали.

— Нет, спасибо, омма. Я сегодня гуляю с Ханной, – отвечаю я.

Я слышу радостное хихиканье и счастливый шепот моей мамы и миссис Чо.

— Да, да, это хороший поворот, – говорит миссис Чо.

— Да, да, действительно неожиданно, – отвечает мама.

Я закатываю глаза и качаю головой. Мамы такие странные. Они думают, что мы с Ханной родственные души. Я даже не знаю, будем ли мы снова друзьями. Хотя очень надеюсь, что мы сможем забыть обиды.

Со стены раздается мучительное жужжание, оно быстро набирает скорость и громкость. Через минуту из разбитого оконца на часах, криво висящих на стене, выскакивает маленькая пластиковая птичка.

Куку. Кукууууууу. Ку-у-у…Птичка умолкает.

Все заканчивается так же быстро, как и началось.

Я придумал, как заставить ее перестать объявляться каждые сорок две минуты. Теперь она просто пугает меня в совершенно случайное время, три раза в день.

Я бы уничтожил эту чертову штуковину, если бы не узнал в ней часы, которые отец Ханны купил для дочери на субботней барахолке, на которую мы обычно ходили в первые выходные каждого месяца. Он всегда позволял ей купить одно «сокровище». Когда она увидела часы, лицо ее осветилось. А эта проклятая пластиковая птица как будто только этого и ждала: выпрыгнула из своего домика как раз в тот момент, когда Ханна подняла его, и прокуковала, чем завоевала любовь девочки. Игрушка была сломана, и она больше не любит ее.

Типа, как меня, когда мы повзрослели.

Дерьмо.

Часы издеваются надо мной. 12:13. Я должен встретиться с Ханной на школьной стоянке в двенадцать тридцать. У нас очередная прогулка.

Я хватаю бейсболку и бумажник. ЭпиПен я решаю оставить. Там, куда мы идем, он мне не понадобится. На самом деле, я решил оставить и свои высокие ботинки. Надеваю шлепацы и бегу в сторону школы.

В детстве из-за коротких ножек и слабого сердца этот путь казался невероятно долгим.

Теперь на своих куда более длинных ногах я преодолеваю расстояние меньше чем за десять минут и подхожу к забору вокруг бассейна как раз вовремя, чтобы посмотреть на Ханну, то есть э-э, посмотреть, как ребята из лагеря спасателей учатся спасать утопающих и всякое такое.

Я ищу в толпе Ханну, как всегда, сколько себя помню. Она была моей лучшей подругой, опорой в детстве и почти самым любимым человеком в моем окружении. Мне всегда было важно найти ее. Мне важно найти ее и сейчас. Ностальгия и все такое. Плюс она – мои колеса.