Книга Романтическое Соперничество, страница 103 – Сьюзан Ли

— Я буду скучать по тебе тоже.

Правда удивляет меня. Мы будем врозь всего неделю. Но Джаннетт стала основой в моей повседневной жизни. Я буду скучать по её смеху и её шуткам, и её склонности держать меня за руку и обнимать меня, когда я меньше всего этого ожидаю. КЕМ я стала?

Интересно, как сильно я изменилась всего за первые несколько месяцев учёбы. И всё же я всё ещё хронический угодник людей, застрявшая в невозможной ситуации.

— Пообещай мне, что мы будем созваниваться по FaceTime каждый божий день, — говорит она.

Я смеюсь, в основном потому, что не уверена, серьёзно она или нет. Звучит чрезмерно, но это же Джаннетт, в конце концов.

— У вас есть какие-то большие планы, кроме индейки? — спрашиваю я.

— О, мы делаем всю эту штуку Чёрной пятницы. Просыпаемся к трём, стоим в очереди у Best Buy к четырём, чтобы получить эти желанные билеты на большие предметы, которые нам не нужны, но мы не можем пройти мимо по такой цене. Когда ты семья из шести детей, деньги иногда могут быть в обрез, а капитализм газлайтит тебя, заставляя верить, что скидка — это подарок, от которого ты не можешь отказаться. Я езжу на двадцатилетней подержанной машине с пробегом более двухсот тысяч миль дома. Но почему-то я получаю новый телевизор или компьютер или музыкальную систему каждый год на Рождество. Это путешествие.

Это заставляет меня задуматься о том, какие убеждения я держала при себе, которые не имеют смысла, которые являются способом газлайтинга меня обществом, культурой или семейной историей. Потребность быть лучшей, быть номером один в чём-то — это большая проблема в корейской культуре. Я думаю, тот факт, что я иду в колледж, который я не выбрала бы для себя, чтобы учиться на карьеру, для которой я не подхожу, и фальшиво встречаюсь с парнем, который мне на самом деле очень нравится, чтобы казаться более компетентной своей семье и своим подписчикам, доказывает, что я стала жертвой этого убеждения. Хорошие времена.

Жаль, что я проваливаюсь во всех этих вещах.

— Когда Чарльз уезжает домой? — спрашиваю я.

— Я думаю, он уезжает первым. Его автобус в десять. Он зайдёт сюда по пути на автовокзал. Он будет здесь через несколько минут.

Я рада, что увижу его до того, как мы все разъедемся на праздники. Пустая боль в моей груди напоминает мне, что я не увижу Айдена, однако. Я даже не спросила его, что он делает на День Благодарения. Будут ли ему рады дома? Общежития закрыты на праздники, так что он не может остаться здесь. Поедет ли он с Чарльзом?

— А ты знаешь, что делает Айден?

Я насильно застёгиваю свой чемодан и не смотрю на Джаннетт. Слишком боюсь осуждения или жалости в её глазах.

Рука касается моей спины, и внезапно руки обхватывают меня сзади. Я поглаживаю её руку, показывая благодарность за её знак утешения, как могу, а затем немного извиваюсь телом, чтобы освободиться от объятий. Я привыкла к ласковым манерам Джаннетт, но иногда это всё ещё неловко. Ну, точнее, я неловкая.

— Поговори с ним, Ирэн. Ты несчастна. Он несчастен…

— Ты его видела?

Я резко поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, надеясь получить как можно больше информации.

— Я была у них в общежитии вчера после того, как мы с Чарльзом поужинали, — говорит она. — Айден скучает по тебе. Он пытается дать тебе пространство, которое тебе нужно.