Книга Двойной капкан, страница 71 – Villa Orient

Я забыл ситуацию и время, когда принял негативную установку быть сильным, несмотря ни на что, не обращая внимания на то, сколько ресурсов на это уходит. Я только теперь понял, что месть и зло, которое я творил, давало мне чувство силы и мощи и временно избавляло от боли. Когда я заставил себя простить, но не избавился от внутреннего сопротивления, я лишь усилил свои установки и усугубил своё состояние.

Сейчас мне было искренне жаль, что я так поздно понял, что могу простить по-настоящему.

Я был воспитан как в средневековье, когда целью жизни было выживание и размножение. Чем больше наша семья получала материальных благ, тем суровее и беспощаднее мы становились, защищая всё нажитое непосильным трудом. Отец воспитывал нас по обычаям предков. Но для меня это всё больше не имеет значения. Вика была бы счастлива рядом со мной, даже если бы у меня ничего не было. Как была счастлива её сестра рядом с Гасом. И не нужно им наших несметных богатств.

Мне нужно было поговорить с отцом. Он вряд ли бы понял меня ещё при жизни, но теперь поймёт. Сейчас это мой диалог с самим собой. Я вырос, отец, я похож на тебя, но в то же время я другой. Я больше не хочу держаться за наследство, защищать и отбирать. Я больше не стану мстить. У меня уже нет времени, чтобы что-то исправить и развиваться, но я по крайней мере всё простил.

Я сбросил с себя тяжёлый груз, который отравлял мою жизнь много лет. Я избавился от боли. Я дорос до этого слишком поздно, но у каждого растения свой срок созревания. Нельзя заставить себя простить, пока я не был до конца честен с собой.

Вика рядом со мной, я чувствовал, как она крепко держит меня за руку, прижимает свою рубашку к моей ране. Она опять в одном белье, готовая отдать самое последнее. Мне нужно поучиться у неё силе, самопожертвованию, принятию.

Меня переложили на носилки и увезли от Вики, от её тепла, мне стало холодно, и это был первый признак надвигающегося шока. А потом вдруг всё почернело.

Жизнь — это то, что с нами происходит, пока мы строим планы.

Джон Ленон

Я никогда раньше не задумывалась о том, что имею. Да и кто задумывается? Люди часто ругают свою судьбу, сетуют, что получили так мало, не думая, что могло быть значительно меньше. Когда я спросила родителей о сестре, они, не таясь, рассказали мне всё.

Только теперь я поняла, что это они дали мне такую жизнь. Они взяли меня у родной матери, дали мне любовь, заботу и тепло, которыми она обделила ту дочь, что с ней осталась. Они хранили тайну моего рождения, боясь, что я захочу вернуться к родной матери, и постоянно терзали себя. Потому что эгоистично скрывали от меня правду. И мне от этого очень больно. Я никогда не променяю их, моих по-настоящему родных родителей, на биологическую мать, которая меня бросила. Я даже не стану её искать.

Теперь у меня была сестра, но я так стремительно убежала из больницы, что даже не взяла её номер телефона, да и телефона у меня тогда не было. Я не буду её искать. Мне сейчас слишком плохо, мне нечем делиться, нечего ей дать. Я не хочу, чтобы она знала меня такой. Но они с Гассаном всё равно собирались уезжать. У них есть совместная цель, и это поможет им избавиться от зависимости. Вместе они сильнее.

Прошла всего неделя с того дня, как я приехала на каникулы, но для меня прошла целая вечность. Я больше не была тем человеком, который вошёл в родительский дом семь дней назад. И потому я должна была уйти. Мне нужно было побыть одной, подумать, решить, как жить дальше. Начать строить новый дом с самого фундамента. Мой собственный дом по индивидуальному проекту.