Книга Средневековый детектив, страница 147 – Владимир Романовский

Житник улыбнулся.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, при чем тут Неустрашимые. А законы в Новгороде может и есть, а только не записаны они нигде. Я тут весь детинец перерыл, пока ты в Верхних Соснах отдыхаешь – ничего не нашел. Ни папируса, ни парчи, ни бересты. Законы следует записывать.

— Придет время – запишем, – отрезал Ярослав. – А Детина я отпустил.

— Как! – удивился Житник.

— Так.

Спохватился он, подумал Житник. Поздно, но все-таки спохватился. Ну да ничего. Три дня продержимся. Людей на хувудвагах достаточно. Сбор в Верхних Соснах уже начался – и очень удачно, что Ярослав уехал до сбора, а стало быть, ничего не знает. Мне бы и не догадаться – но он сам пошел на поводу судьбы.

— Народ возмутится, – предположил он.

— Не болтай, – сказал Ярослав. – Как это он возмутится, если не было на то приказа? Без приказа возмущаться не положено.

Житник помрачнел. Ярослав сохранял спокойный вид.

— Придется теперь успокаивать, разъяснять, – Житник вздохнул. – А я сегодня отдохнуть хотел.

— Что делает у нас наша Марьюшка любимая? – спросил Ярослав.

— Марьюшка? При чем тут Марьюшка?

— На площади она.

Удивление на лице Житника было на этот раз искренним. Ярослав это отметил. Ого, подумал он. А Марьюшка-то, не будь дура, блюдет свою выгоду и ни к кому толком не примыкает. А всем только обещает. Проморгал Житник Добронегу. Князь позволил себе улыбнуться.

— Не знал?

— Не знал, – честно признался Житник.

— Советую тебе обо всем этом подумать, – сказал Ярослав.

— О чем?

— Обо всём. Послезавтра я возвращаюсь в Новгород. Отдохнули и хватит. Скажи холопам, чтобы в тереме прибрали. – Он кивнул головой по направлению терема. – От водосборников гнилью несет. По одному этому можно себе представить, что внутри терема делается. И будь поумнее, Житник. Не возносись слишком высоко. И помни, что из всех твоих знакомых я единственный, кто даже в мыслях не держал никогда тобою пожертвовать во имя выгоды.

Князь вышел. Житнику на какой-то момент стало не по себе. А ведь действительно, подумал он. Кругом козни, предательства, купля-продажа тел и душ, и только Ярослав … в мыслях не держал … то есть, кого другого он может и продал и предал бы, но не меня … до какого-то времени. Впрочем, это уже не имеет значения. Мир держится на добре, но добро поощряется силой и коварством, то есть – злом. Таким образом сохраняется равновесие. Глупо правителю это не учитывать. Зло существует, следовательно, нужно делать так, чтобы оно приносило пользу.

* * *

Они добрались до рыбацкого домика живыми.

Дир принимал омовение в Волхове и вылез им навстречу – голый, мокрый и радостный.

— Ну ты и лось огромный, – сказала Минерва неодобрительно.

— Болтай еще, – огрызнулся Дир. – Как сходили? Все, что задумывали, сделали?

— Не все, но Ротко обещает продемонстрировать свое искусство, которому он учился из интереса.

В доме Ротко покопался в своем мешке и выудил, как обещал, лист папируса. Работая свинцовой палочкой, он быстро начертил общие контуры лица, символически удлинив по римскому канону среднюю часть, от переносицы до ноздрей, наметив положение глаз и бровей, линии волос, ушей, рта и подбородка. Затем в ход пошли чернила и мел. Стали проступать детали.

— Не смотрите мне под руку, – велел он.

Хелье и Дир переглянулись и отошли на шаг.