Книга Средневековый детектив, страница 142 – Владимир Романовский

— Купец Детин, где был ты в ночь, когда совершилось убийство? – спросил тиун Пакля.

— Дома.

— Всю ночь?

Советчица что-то сказала на ухо Детину.

— Нет, я отлучился на короткое время, чтобы навестить Бажена.

— Бажена? – тиун обратился к свиткам. – Бажена, дающего деньги в долг?

— Именно.

— Бажен может это подтвердить?

— Разумеется.

— А остальное время ты был дома?

— Да.

— Кто это может подтвердить?

Советчица снова что-то сказала на ухо Детину.

— Двадцать лет я состою новгородским купцом, – сказал Детин. – И ни разу никому не дал повода сомневаться в моих словах. Это может подтвердить весь город.

Малан-младший передал слова Детина толпе.

— Да, как же! – раздались крики.

— Врет все время! Всех обманывает!

— Всех, всегда! Все купцы обманщики!

Советчица снова сказала что-то на ухо Детину.

— Это могут подтвердить все, кто когда-либо имел со мною деловые отношения, – поправился Детин.

Малан-младший передал слова толпе.

— Знаем мы эти отношения!

— Тати все до одного!

— Например, Бажен, – предположил бесцветным голосом тиун Пакля.

— Например он, – подтвердил Детин.

Вопросы и ответы следовали неспешно, интерес толпы к действию рос стремительно, толпа возбудилась, и биричу приходилось несколько раз призвать новгородцев говорить потише.

К столу тиуна позвали кузину подруги Любавы – замужнюю толстуху. Она подтвердила, что видела Детина и Любаву на состязаниях три раза, на званых обедах четыре раза. Подтвердила, что Любава постоянно заигрывала с молодыми болярами в присутствии Детина. Подтвердила, что Детин впадал в ярость и выговаривал ей. И два раза, на одном из обедов, произнес имя Рагнвальд и слово «убью».

Советчица что-то сказала Детину, и он кивнул и промолчал.

Появился Бажен – солидный тип с большим пузом.

— Бывший купец, а ныне землевладелец Бажен, был ли у тебя Детин, как он говорит, в ту ночь? – спросил Пакля без интонации.

— Был, – ответил Бажен.

— Сколько времени он у тебя пробыл?

— Недолго.

— Не заметил ли ты ничего странного в его поведении или внешнем виде?

— Заметил.

— Что же?

— Он был очень бледный. Говорил несвязно, трудно было понять, что он говорит. На правом рукаве у него были какие-то красные пятна.

— Кровь?

— Возможно.

— Ну и мразь же ты, – не выдержал Детин, но советчица снова положила ему руку на плечо.

— Не сказал ли он тебе, откуда пришел?

— С Улицы Толстых Прях.

Толпа, которой Малан передавал слова Бажена и тиуна, загудела удовлетворенно. Ей, толпе, все уже было ясно.

— Есть ли видоки, желающие высказаться в защиту купца Детина?

Дике шепнула что-то Детину.

— Вострухин-Мельник, – сказал Детин.

— Вострухин-Мельник присутствует ли здесь? – спросил тиун официально сухим тоном, поднимая голову.

Вострухин-Мельник, по кличке Свен (по ассоциации со Свеном Твескугом (Вилобородым), правителем датским и английским, недавно почившим, у которого тоже борода разделялась на двое) вышел к помосту и поклонился тиуну.

— Что скажешь, мельник? – спросил Пакля, бесстрастно глядя на видока.

— Не мог он его убить, – твердо сказал Вострухин.

— Откуда тебе это известно?

— А я его давно знаю. Я вообще завсегда могу оповестить, кто может убить, а кто нет. Это у меня чутье такое. Вот бирич, к примеру, может убить человека. А ты, Пакля, не можешь, даже если очень хочется. Ты скорее другого кого наймешь.