Книга Честнее не бывает, страница 92 – Джеймс Хэдли Чейз

Новую жизнь? С ней? Я передернулся.

— Продать? Начать новую жизнь? – переспросил я. – Будь ты последней женщиной на свете, я все равно к тебе и близко не подошел бы, шлюха! А ожерелье… Оно ничего не стоит. Это стекляшка.

Подавшись вперед, она замерла. В зеленых глазах сверкнуло безумие.

— Врешь!

— Говорю же, это стеклянная копия. Дура ты, дура, – сказал я. – Думала, я позволю тебе и твоему братцу-дебилу унести бриллиантов на миллион долларов?

Рея с шипением втянула воздух.

Я думал, она впадет в ярость и попытается меня убить. Но мои слова ее раздавили.

— Я предупреждала этого дурня. – Она словно разговаривала сама с собой. – С первого взгляда поняла, что ты гадина. Но он меня не слушал. Все повторял: «Нормальный он парень». Но я-то знала, что он ошибается. – Внезапно она расслабилась. – Что ж, мистер Дешевка Карр. Поздравляю с победой. Если попадусь, меня упрячут на всю жизнь. Я уже отсидела восемь лет. Знаю, что такое тюрьма. В отличие от тебя. И от Фела. Ему хоть повезло, что умер.

Я больше не мог на нее смотреть.

— Давай выметайся! Когда тебя возьмут, говори что угодно. Мне уже все равно. Выходи из машины и проваливай!

Похоже, Рея меня не слышала.

— Две недели в той вонючей конуре, – сказала она. – Две недели! Я каждую минуту ждала, что вот-вот нагрянут копы. Господи! Вот бы выпить! – Она прижала ладони к лицу.

Глядя на нее, я не чувствовал жалости. Мне хотелось избавиться от нее, уехать, вернуться в Парадиз-Сити и ждать, пока за мной не явятся полицейские.

— Убирайся! Пьянь паршивая! – заорал я. – Даже Жупел, твой урод смердящий, от тебя отвернулся! Убирайся ко всем чертям!

— Только брат меня ценил, – сказала Рея. – Да и тот сбежал, когда запахло жареным. – Она то ли усмехнулась, то ли кашлянула. – Ну, время опускать занавес. Интересно, каково это – умереть.

Я увидел, что она держит в руке мой пистолет.

— Брось! – крикнул я.

— До скорого, Дешевка. Придет и твое время.

Я потянулся к Рее. Оттолкнув меня, она подняла пистолет, приставила его к голове и нажала на спусковой крючок.

Ослепленный вспышкой, я оцепенел от грохота. Лицо мне забрызгало чем-то влажным. Дрожа всем телом, я выпрыгнул из машины, схватил носовой платок и принялся вытираться. Из открытой дверцы струился пороховой дымок.

Сержант О’Гэллоран сидел за столом и катал карандаш по регистрационному журналу.

У стены на скамейке расположились пятеро из банды Жупела: от десяти до пятнадцати лет, угрюмые, грязные, все как один в черных рубашках и джинсах.

Когда двое патрульных втолкнули меня в приемную, среди этих ребят случился настоящий переполох. Оно и понятно: на макушке взъерошенный парик, на рубашке кровь Реи, на скуле ссадина, оставленная кулаком патрульного, а на запястьях наручники. Такой красавец никого не оставит равнодушным.

Дети тут же начали переговариваться. Перегнувшись через стол, О’Гэллоран гаркнул:

— А ну тихо, мерзавцы! Хотите, чтобы я к вам подошел?

Похоже, я вернулся к тому, с чего начинал.

Шагнув к столу, патрульный заговорил с сержантом. Я слышал отдельные слова: «Тамайами-Трэйл… убита… у него в руке пистолет». Понизив голос, патрульный продолжал говорить, а О’Гэллоран все записывал.

Я знал, что он оформляет меня за убийство Реи, но мне было все равно. Меня уже ничего не волновало.