Книга Честнее не бывает, страница 49 – Джеймс Хэдли Чейз

— Как и ожидалось. Она сказала, что ты вор, хоть и другими словами. И заявила, что отныне никогда не омрачит нашу контору своим появлением.

Сидни вздохнул:

— Так и знал, что бедняжка будет переживать. Что ж, придется мужественно принять эти новости. В конце концов, она уже несколько лет ничего у нас не покупала. – Он все смотрел на сверток. – Там то, что я думаю?

Вот он, тот самый момент. Я вышел на свет, развернул коричневую бумагу и открыл футляр. Стекло заблестело на солнце. Разинув рот, Сидни смотрел на ожерелье.

— Великолепно, Ларри! Правда великолепно! Какой ты умница! А теперь мне нужно приниматься за работу. – Забрав у меня футляр, он закрыл его, но перед этим еще раз взглянул на ожерелье. Похоже, первый – и самый важный – тест пройден.

— Сделаю несколько набросков. Позже обсудим. У меня в запасе целый уик-энд.

— Кстати, Сидни. Моя машина осталась в Люсвилле. Завтра придется за ней слетать. Ничего, если в понедельник я возьму выходной?

— Конечно! К тому времени нам будет чем заняться. – Я смотрел, как он подходит к картине работы Пикассо, снимает ее и открывает встроенный сейф. Я знал, что это за сейф: очень современный и сложно устроенный. Пытаясь взломать такой, непременно наживешь себе проблемы с законом. Спрятав футляр, Сидни повесил картину на место, взглянул на меня и лучезарно улыбнулся:

— На вечер вторника ничего не планируй. Приходи сюда. Будет легкий ужин, а потом сядем за эскизы. Скажем, в восемь.

— Отлично. Ладно, Сидни. Мне пора в контору.

На обратном пути, сидя в такси, я думал: не пройдет и суток, как я увижу Рею.

В начале двенадцатого я остановился возле домика Морганов. Входная дверь была открыта, но других признаков жизни я не заметил.

Бросив машину, я одолел заросший жесткой травой участок земли, вошел в дом и заглянул в гостиную.

Рея читала газету за столом. Она вопросительно подняла взгляд.

Во мне тут же проснулась мучительная похоть. Господи, вот чертовка! Самая волнующая, самая желанная на свете! В дешевом хлопчатобумажном платье, с тем же голубым ожерельем, Рея являла собой воплощенную порочность.

— Ты? – Она откинулась на спинку кресла. – Чего надо, Дешевка?

Меня охватил безудержный гнев – тот, которым невозможно управлять. Сделав три шага вперед, я влепил ей такую пощечину, что Рея чуть не вылетела из кресла.

— Не смей так меня называть! – крикнул я, готовый к тому, что она вскочит и набросится на меня. Но этого не произошло. Она не двигалась, прижав руки к лицу, широко раскрыв глаза от изумления.

— Вот это правильно, приятель. – В гостиную ленивой походкой вошел Фел. – С этой сукой так и надо. Я знал, что ты скоро объявишься. Чувствуй себя как дома.

Не обращая на него внимания, я смотрел на Рею.

— Тронь меня еще раз, и пожалеешь, – неуверенно сказала она.

Ярость моя поутихла. Внезапно я понял, что зря стелился перед ней. Вспомнил, как ее ударил брат. Наверное, она из тех, кто любит грубую силу.

— Еще раз назовешь меня дешевкой – снова получишь по загривку. – Протиснувшись мимо Фела, я уселся в жалкое подобие кресла. – Есть разговор. Если у вас хватит смелости, мы втроем разживемся камушками.

Рея уставилась на меня так, словно решила, что я спятил. Фел расхохотался.

— Видишь, тупая ты корова? – заметил он, обращаясь к сестре. – Я же говорил, он парень что надо. А ты не верила. Я-то сразу понял: нормальный мужик. Я таких за милю чую.