Книга Ночи беглеца, страница 44 – Джозеф Уэмбо

— Ага. Мне все говорят, чтобы я ездил только на те вызовы, которые идут под шифром «ННВ», а после смены шел прямиком домой.

— А что это за вызовы «ННВ»?

— Которые «никого не волнуют».

— Ты бы попробовал устроиться в Сомали — там всю полицию в полном составе расстреливают примерно раз в неделю. Вот где можно быстро продвинуться по службе.

Пожав руку полицейской знаменитости, Линн продолжал:

— Из всех историй про Гарема, какие я слышал, мне больше всего нравится та, когда ты нечаянно прострелил крышу у своей машины. Ни разу еще не встречал человека, которому такое удавалось.

— Можно с вами немного поговорить? — спросил Нелсон.

— Конечно, — сказал Линн и добавил, заметив в руках у юноши пустой бокал из-под пива: — Уилфред, пива ему за мой счет.

Когда Нелсон получил свое пиво, они протолкались сквозь толпу к тому самому угловому столику, где Линн сидел с Зридой. Сейчас за столиком восседала старушка из дома для престарелых, занявшая здесь место сразу после обеда. Она была уже совсем готова и напевала «Мы встретимся снова» голосом Веры Лини, которая проставила эту песенку е сорок четвертом. Не обращая внимания на старуху, Линн спросил:

— Так в чем дело, Нелсон? Как ты меня нашел?

— Мне сначала дали ваш адрес а Кафедрал-Сити, а потом, когда вас там не оказалось, я позвонил в полицейский участок Палм-Спрингса.

— Да, мне пришлось уехать из Кафедрал-Сити после второго развода. Там все думают, что если кто-то живет один, то он непременно голубой, а я никак не могу запомнить, в каком ухе полагается носить золотую серьгу.

По-моему, голубые носят ее в левом, а все остальные — в правом, или наоборот?

Нелсон в самом деле попытался сквозь дым разглядеть, не проколото ли у Линна ухо, и Линн понял: все, что рассказывают про этого чумового парня, — скорее всего, правда.

— В общем, новый хозяин вашего бывшего дома сказал мне, что вы теперь работаете в Палм-Спрингсе.

— И ты отправился в полицейский участок?

— Ну да, и там один детектив сказал мне, что вы в отпуске по болезни, а где вы живете, никто не знает, потому что вы охраняете богатые особняки, но все знают, где можно вас найти после девяти.

— После девяти утра или вечера?

— Что-что?

— Неважно. Ну ладно, ты меня нашел. А почему вдруг за мной такая гонка? Я поставил машину в неположенном месте или что?

— Видите ли, я тут расследую одно дело… Вроде как неофициально.

— Можешь называть меня Линн. Я моложе, чем выгляжу. Тут все такие.

— Так вот, Линн, я бы не хотел, чтобы об этом кто- нибудь знал, но есть одно дело, которым я занимаюсь… ну, в свободное время. Это та история, когда контрабандист избил полицейского в аэропорту и угнал машину, а потом другую.

— Не слыхал ни про какого контрабандиста, — ответил Линн, с удивлением заметив, что его рюмка как- то очень быстро опустела. Он подозрительно покосился на старушку, которая клевала носом.

— Не слыхали? Да ведь вчера вечером по телевидению только об этом и говорили.

— Знаешь, должен тебе признаться: я смотрю телевизор, только когда выступает Джордж Буш. Я как-то оказался с ним рядом здесь, в аэропорту, и с тех пор не пропускаю ни одной его речи — все жду, когда он скажет две фразы подряд без грамматических ошибок.

— Сегодня утром эта история была в газетах. Даже в «Лос-Анджелес Таймс».