Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 85 – Фумия Итихаси

Миядзаки на самом деле интересовался не вещами, а людьми. Вернее, его привлекала красота, изначально присущая человеку. Эта «человеческая красота» должна была быть чистой, таинственной и в то же время нежно окутывать его. Но реальное человеческое общество казалось ему грязным. Мир мужчин изначально основан на законе джунглей, и он, не терпевший насилия и грубости, не подходил для этого. Мир женщин на первый взгляд казался нежным, но за ним угадывались капризность и лицемерие, что заставляло его отступать. Такое восприятие мужчин и женщин, конечно, не могло возникнуть без неблагополучных отношений между его родителями. Миядзаки понимал, что он, не оправдавший ожиданий родителей, считается родственниками «обузой», от которой хотят избавиться. Особенно после смерти деда, когда он со всех сторон столкнулся с давлением, оказался скован правилами, и те, кто не может им следовать, обречены на отторжение; не выдержав этой логики исключения, он в конце концов отчаялся в человеческом обществе. Идеалом, к которому он пришёл, был мир светлых, невинных маленьких девочек, и он был убеждён, что это и есть «истинная красота человека».

Миядзаки задумал сделать девочек главными героинями и создать видеопроизведение на тему «человеческой красоты». Для этого прежде всего нужно было подобрать главных героев. Девочки должны были быть не просто милыми. Важны были внешние данные: светлая кожа, длинные волосы, большие глаза, но также и некое выражение лица, «определённый эрос». Чтобы провести свой «произвольный кастинг», он, держа в руке фотоаппарат или видеокамеру, разъезжал на своей машине и высматривал подходящих девочек. Так он нашёл четырёх жертв. При этом он не столько похищал самих девочек, сколько, по его замыслу, похищал их образы на видео, чтобы добавить в свою коллекцию.

Здесь я сообщу шокирующий факт. Одна из четырёх жертв не была той девочкой, которую он изначально приметил. Он вынужден был похитить другую девочку в качестве замены. Ту, которую он называл «самой не запомнившейся». Действительно, её внешность и возраст немного отличались от остальных.

Миядзаки говорил, что ненавидит хлопоты и совершенно не мыслит общаться со взрослыми женщинами, поэтому, можно сказать, ушёл в мир воображения. Но с другой стороны, он хотел получить желаемое: он направлял камеру на девочек, щёлкая затвором, непрерывно болтал, заставлял их раздеваться догола, принимать непристойные позы, превращая их в своих «соучастников». При этом он приговаривал: «Как кукла!» или «Как в кино!» Он также говорил: «Если оставить труп, он сгниёт и разрушится, но если снять на видео, он останется свежим навсегда, и можно смотреть сколько угодно. К тому же это станет моим личным сокровищем».

Для Миядзаки высшей «человеческой красотой» были чистые половые органы девочки, и съёмка была нацелена именно на них. Он заявлял: «Там, где растут волосы, очень противно» и сам удалял свои лобковые волосы. Он так трепетно относился к этим чистым органам, что даже когда следователь называл их грубым словом, он злился и заставлял поправлять на «женские половые органы».

Однако сам сюжет, как ни странно, был довольно небрежным. Тема — поиск «человеческой красоты», но в основе лежали и нежность к матери, и жажда мести. Глядя на уродливые ссоры родителей, он чувствовал себя «преданным». Кроме того, месть матери, которая заставляла его учиться, играть на пианино, вести «здоровую» взрослую жизнь, обращаясь с ним как с куклой, вылилась в то, что он заставлял девочек раздеваться и принимать непристойные позы, а когда съёмка заканчивалась, бросал их, как манекенов.