Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 52 – Фумия Итихаси

О своём состоянии во время похищения Эрики он говорил следователю:

Миядзаки: «Если увести так, что никто не заметит — это награда».

Следователь: «Что ты имеешь в виду?»

Миядзаки: «Главное — получится или нет».

Следователь: «Разве ты не хотел увидеть её половые органы?»

Миядзаки: «Я действую спонтанно, о будущем не думаю».

Однако и по этому делу он сначала отрицал вину на интервью с экспертом первой экспертизы: «Часть про то, что я люблю поспать за рулём и пить сок, правда. Остальное я придумал, воображение». Через семь месяцев на другом интервью он сказал: «Я искал место вздремнуть в жилом квартале, встретил девочку лет пяти и спросил: «Не хочешь в тёплое место?». На вопрос «какие чувства?» ответил: «Детское чувство пряток и ностальгический острый момент, как при краже арбуза или сока», «Я вошёл в «сладкий мир», где не знал о своей проблеме с ладонями». Заметны постоянные изменения в показаниях.

Экспертиза множественной личности (вторая) указала, что в психологии Миядзаки при совершении преступлений есть «общая схема». Применительно к похищению: от встречи с девочкой до посадки в машину — «ностальгический острый момент», а во время пути — «пикничное настроение». Далее, после того как девочка заплачет, появляется «крысиный человек» — всего шесть этапов. Показания действительно следуют этой схеме.

Но если проследить хронологию дня исчезновения Эрики, выяснится, что она была похищена в считанные секунды. Мать сказала ей: «Возвращайся до 16:30» — и отправила. (Она и раньше не терялась, особенно не любит машины). Девочка вышла ровно в 16:30, мать видела с балкона, как она рассталась с подругой у пешеходного перехода у корпуса С и пошла в сторону дома. Её дом — корпус Б, сразу севернее корпуса С, от места, где её видела соседка И, она могла дойти за минуту. То есть Эрику похитили в считанных секундах у самого дома. Даже учитывая «неожиданные слепые зоны» в больших многоквартирных кварталах, это с трудом похоже на случайное преступление. Значит, у него не было времени погружаться в «прятки» или «сладкие чувства».

У следователей были и другие поводы для сомнений. Один из друзей Миядзаки (из компании) показывал: «Однажды он сказал: «Поехали на море», но сам заявил: «Лучше в Сайтаму». Мы поехали на ферму в Хигатитибу. На обратном пути он увидел вывеску «Кладбище Миядзавако» и что-то буркнул. На перевале спросил: «Это лагерь «Нагури»?». Я спросил: «Заедем?» — он сказал «да». Мы поехали дальше. По дороге мы несколько раз заблудились, но Миядзаки говорил: «Здесь мы уже проезжали», — у меня сложилось впечатление, что он знает местность». Лагерь «Нагури» и кладбище Миядзавако — места, где нашли тело Эрики и (позже) тело Аяко. Это выглядит несколько «слишком гладко». Однако тот же друг отвечал так же и на допросе у защиты, так что это, видимо, не продукт давления или наводящих вопросов. Возникает версия, что Миядзаки заранее осматривал места убийств и сокрытия тел.

Что касается дела Аяко-тян. По показаниям, 6 июня 1989 года Миядзаки разнёс рекламные листовки по газетным киоскам в Ицукаити, а затем поехал в теннисный парк Ариакэ (район Кото, Токио), чтобы сфотографировать трусики женщин в теннисных юбках. Но оказалось, что парк закрыт. Тогда он вспомнил, что раньше снимал видео под юбками девочек, игравших на турнике в соседней начальной школе Синономэ. Около 17:55 он увидел в парке Синономэ (муниципальный) одну Аяко Номото (5 лет). Он сказал: «Дай я сфотографирую». Сделав несколько снимков, он сказал: «Пойдём, сфоткаем в другом месте», посадил её в машину и поехал. Примерно через 80 секунд, проехав около 800 метров, он остановился в безлюдном квартале складов около 18:20 и сказал: «Сними туфли, можешь пройти на заднее сиденье». Когда девочка послушно перешла назад, он дал ей жевательную резинку, она подшутила над тем, что его ладонь не поворачивается, и он в гневе задушил её.