Книга Кирка тысячи атрибутов, страница 122 – Данияр Сугралинов

— Решил, что обманываю, – пожаловалась бабка. – Мне же для него ничего не жалко, дала бы, коли имела, да только где взять?

— Понял, – кивнул Егор. – Елизавета Павловна, вы пока идите ко мне, там открыто. Чайку поставьте, попьем. А с Павлом я разберусь.

Старуха скептически смерила его взглядом с головы до ног, убедилась, что вреда ее «сыночке» Егор причинить неспособен, и, охая, начала спускаться.

Егор зашел в квартиру. Как «разберется», он пока не знал, решил, что сообразит на месте. Больше никто на помощь бабе Лизе не спешил, а Пашка этот – мужик здоровый. Денег дать – и пусть проваливает? Идея была рабочей, но Егору она не нравилась. Такому раз уступишь – сядет на голову. А как тогда?

— Сука! – раздался рык за стеной и грохот, словно ударили по стулу ногой. – Куда же ты деньги спрятала?!

От выдачи пенсии на карточку Елизавета Павловна отказалась, поняв, что с «сыночки» станется отобрать ее. Как тогда старухе жить? Нет, только наличные.

Переступив порог разгромленной квартиры, Егор остановился в прихожей у старого трюмо с треснувшим зеркалом, не решаясь идти дальше. Да уж, это не «Ракуэн». Ни кирки под рукой, ни силы варвара, ни заученных боевых комбинаций – лишь он сам и превосходящий в комплекции дядя Паша с пудовыми ручищами.

— Мать, ты, что ли? – Здоровый мужик с обрюзгшим лицом появился на пороге спальни. Взгляд его блуждал, он подслеповато прищурился. – Ты еще кто? Где бабка?

— Дядя Паша, это я, Егор. Сосед снизу.

— Здоров, сосед, чо надо?

— Вы бы мать поберегли, – ответил Егор. – Нет у нее денег, не приносили пенсию.

— А тебе какое дело? Вали отсюда, чтоб я тебя не видел!

Павел надвинулся, сделал резкое движение, будто хотел ударить, и Егор рефлекторно сжался, отпрянул. Мужик хохотнул, ощерился:

— Вали давай… Или это… А может, ты мне взаймы дашь? А?

При мысли о драке вспыхнул застарелый страх физической боли, ноги стали ватными, в груди засосало. Наверное, нечто подобное чувствуют игроки в капсулах, нарываясь на ганкеров: беспомощность и обиду.

Егор сделал еще шаг назад. Павел презрительно ухмыльнулся, сунул ему под нос кулак, чтоб напугать побольше, и стал поворачиваться, скользя взглядом по квартире. Тогда Егора что-то толкнуло изнутри, он почти реально услышал голос своего варвара: «Вмажь ему!»

Вмазать так с ходу не получилось, но он сделал другое: обеими руками схватил уже отвернувшегося алкаша за поднятый кулак и что было сил рванул на себя. При этом быстро шагнул вбок, выставил ногу, за которую Павел благополучно зацепился.

Он и без того, будучи пьяным, не отличался хорошей координацией, а тут еще и ноги заплелись. Павел глухо матюгнулся, вырвал руку из захвата, пытаясь вцепиться в угол трюмо, но не успел – рухнул аккурат на шаткое старенькое трюмо. Прямо феерически так рухнул, едва не добив треснутое стекло, и со стуком, будто тяжелый мешок картошки, свалился на пол.

— Ах ты ж тварь… – выплюнул он, злобно скалясь, и начал подниматься.

Егор к этому времени уже вовсю представлял, что он в игре. Воображение разыгралось; как выяснилось, в такой ситуации это хорошо помогает. Он варвар Гор – бесстрашный, сильный, ловкий… Вооруженный!

Виртуальной кирки здесь не было, и оружием Егору послужил стул. Павел успел встать на колени и протянул руки к Егору, а тот схватил за спинку стоящий у трюмо стул и обрушил его на голову алкаша. Бил не в полную силу, боясь проломить череп, но и не слабо. Рассохшееся дерево хрустнуло в его руках, Павел снова упал и громко застонал. По лбу его потекла кровь, но это была неглубокая рана – так, ссадина, швы накладывать точно не придется.