Книга Вида своего спаситель, страница 126 – Данияр Сугралинов

Случай подарил тебе детектор разумной жизни с галактическим пределом действия.

Для активации нужно пожелать найти разумную жизнь. Радиус действия зависит от объема энергии, доступного носителю.

Получилось! Но радиус действия… Как бы не ошиблись мы с Женевьевой. Я все же не Разум с его неограниченными ресурсами. Впрочем, плевать. Разовое использование уже заложено в этот почерневший стержень, и от него ничего не останется, когда я активирую детектор разумной жизни в галактике Бездна. Используя его впервые, точно можно будет замахнуться на «галактический предел действия».

Минутку…

Пересчитав грани первого стержня, я спрятал его в инвентарь и присмотрелся ко второму. Он черный, значит, уже активирован, но еще не использован. Правда, квадратное сечение не то же самое, у первого стержня граней больше, их тринадцать.

Фокус на стержне ничего не дал. Взяв его в руку, я ожидал увидеть хоть какую-нибудь подсказку, но она не появилась. Пожав плечами, отправил в инвентарь и его.

Очередной этап был выполнен успешно. Голова стала тяжелой, в ней все еще занимала место новая технология, и на свои мысли ресурсов не оставалось.

Забрав спиннеров, я начал путь назад. Сначала подъем, во время которого я доложил на рейдер о том, что забрал груз, потом — дорога через кратер к посадочному модулю.

На поверхности Виктория обратилась ко мне:

«Друг, позволь забрать моих потомков. Их немного, всего четверо, — это все, что осталось от моей последней линии».

Короткая мысль согласия, и четыре «паука» прыгнули мне в лицо. Рефлекторно я попытался уклониться, но куда мне было до их скорости — последние дети Виктории заняли место в моем теле. Хоть и не в этом измерении.

Буровой робот к тому моменту уже был на рейдере. На орбиту он поднялся сам, а там его перехватил Убама. Еще немного, и я тоже буду на «Пустотном клинке» с экипажем…

Волосы на руках встали дыбом. Резко остановившись, я замер, пытаясь понять, что меня насторожило. Шорох песчинок по земле, и больше ни звука. Спиннеры промолчали, и я огляделся.

Темно-серое небо. Солнце смотрелось так, словно в небе сделали дырку и подсветили ее фонарем. Слабый ветерок, неощутимый, но все же способный сдвинуть с места пыль, взвихрявшуюся то тут то там. Очертания посадочного модуля, плывущие от нагретого воздуха.

И странно поблескивающая дверь. То, что я называл дверью, было скорее местом в корпусе со входной щелью, но блестеть там нечему. Композитные материалы, использованные рапторианцами при постройке посадочного модуля, не блестят.

«Опасность, друг», — сказала Виктория. Голос звучал ровно, но я почувствовал напряжение. Мария и Алиса почему-то промолчали.

«Ты знаешь, что там?»

«Живое. Гиперкуб бесконечной размерности, с какими ты встречался на Ксенне».

«В посадочном модуле?»

«Нет. Он и есть теперь посадочный модуль».

Посадочный модуль «Пустотного клинка» вмещал до четырех человек и был вершиной технологий и инженерии галактики, но, если смотреть на него издали, напоминал навороченную стиральную машинку начала двадцать первого века. Матовый корпус, прямоугольные очертания, призрачная дымка вокруг дна — преломление света антигравитационным полем. И приглашающе раздвинутая входная щель, которой точно не было, когда я спускался в тоннель.