Книга Рай накануне, страница 99 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Секунду стояла тишина. Потом Эля всплеснула руками, Болотов пробасил: «Вот это по-людски» — и все разом захлопали. Кто-то свистнул.

— Ну все, понятно, кому распашонки шить! — крикнула Вика из-за спин.

Керстин засмеялась и заплакала одновременно. Она стояла зареванная и счастливая, прижимая кулаки к груди.

— «Активность» Дитриха… уже 14%! Он выздоравливает. А ребенок… Если будет девочка, назову Евой, мальчика — Адамом. Теперь я знаю, что мой малыш родится.

— Родится, — сказал я. — И пойдет в первый класс, Керстин. А парту ему Болотов сколотит.

— Сколочу, — прогудел Болотов, и по голосу было слышно, что сколотит хоть сейчас.

— Капсулу с Дитрихом — в убежище? — обратился я к Рихтеру.

— Перенос она переживет, — кивнул доктор. — Но надо осторожно. Внутри я первым делом подключу ее к питанию… Там же есть питание? Нет?

— Нет, — отрезал я, и Керстин закрыла лицо руками.

— Надо купить аккумулятор! — предложил Макс.

К счастью, он оказался в магазине чистильщика и стоил относительные копейки — всего-то полмиллиона.

Через пару минут капсула с Дитрихом медленно вплыла в марево, и Керстин шла рядом, держа ладонь на стекле. Зевая, следом плелся Крош, но я велел ему остаться. Такой боец нужен на поле боя.

Осталось заманить в убежище Копченовых. Настя вела Рому, Павел — Колю, я купил парням по два уровня, надеясь, что их предсказания станут понятнее. Лиза буднично влила уровни. Коля только моргнул и вцепился отцу в рукав, а Рома вдруг остановился, взял мать за руку и заговорил, глядя мимо меня:

— Не всех можно бить… их приведут к тебе… потом позовут тебя… серая плачет по своим… мама не встретит…

Он заморгал и умолк. Павел Копченов посмотрел на меня, будто ждал расшифровки пророчества, но я развел руками. Никто не понимал смысла предсказания. Слова я запомнил, потому что пророчества Ромы стопроцентно сбывались.

«Не всех можно бить» — это про Охотников? Но как понять, кого можно, кого нельзя?

«Их приведут к тебе» — Охотников? Кто приведет, это хорошо или плохо?

«Потом позовут тебя» — кто? Куда?

«Серая плачет по своим» — серая… э… Охотница? Это ж бездушные кадавры, как она может плакать?

Попытка что-либо выяснить у детей ни к чему не привела. Они будто бы подключались к чему-то, транслировали послание, а отключаясь, мгновенно забывали его.

— Внутрь, — сказал я. — Все внутрь. Разберемся после волны. Грузимся дальше!

Началась суета: в убежище покатили бочки, потащили мешки, ящики, пакеты.

Таймер показывал, что до начала Третьей волны Жатвы оставалось пять часов сорок восемь минут. Но поскольку время в убежище течет быстрее, для тех, кто внутри, осталось около половины суток.

В пейзаже убежища была некая искусственность. Меня встретило перламутровое небо без солнца. На всем протяжении из него сочился свет, словно за натянутым наверху полотном была гигантская излучающая поверхность. Этого света хватало растениям — сочная зеленая трава доходила до колена, сухих желтых стеблей, как и колючек, я не встречал.

Вода озера светилась так, словно его затянула пленка мазута. Чернели возделанные сельхозугодья. Надо полагать, их разбили Сергеич с Репяхом.

Крош вошел в траву и обалдел. Постоял, подергал хвостом, лег и поехал на боку, подминая стебли, кататься.