Онлайн книга «Рай накануне»
|
Я тоже обалдел, потому что началась какая-то фантасмагория. Вместо того, чтобы паниковать перед нашествием опасных высокоуровневых тварей, за три часа до своей возможной погибели мои люди обживали новый мир. Готовили, так сказать, колыбель человечества. — Работаем, граждане дачники! — Сергеич уже шагал вдоль размеченного поля с черенком наперевес. На черенке темнели зарубки. — Лунка от лунки — три ладони и еще чуть! Меряем, не халтурим! — Под лопату сажать надо, — пробасил Болотов, втыкая лопату в чернозем. — У нас в Сибири испокон веку под лопату, и рожало так, что погреба трещали. — Так то ж в Сибири! — Сергеич аж подпрыгнул. — Тут тебе чернозем и вечное лето, тут в гребень надо, чтоб не сопрела! Ты глянь, земля какая — она ж дышит! — Земля как земля. — «Как земля»… — передразнил его Репях. — Инженер, а в грунтах не розумиешь. — Я в грунтах не понимаю⁈ Да я на изысканиях… — Вы копать будете или лекции читать? — Яна прошла между ними с лопатой на плече. Она вскапывала свой ряд быстрее и злее всех, срубая дерн с одного удара. — Полполя в гребень, полполя под лопату, — отрезал Сергеич. — А весной поглядим, кто тут агроном, а кто балабол. — Поглядим, — буркнул Болотов и перехватил лопату. Сергеич запел: — В семь утра поет петух, в восемь — Пугачева… Магазин закрыт до двух — ключ у Горбачева! — А-ха-ха! — оценила Вика, хлопая себя по бедрам. — А дед-пердед форму не растерял! Настя подошла и осторожно пощупала ее бицепс, с завистью осмотрела ее кубики пресса. — Да-а, а говорила, скорее бы замуж и растолстеть. — Потрепала меня жизнь, — улыбнулась Вика и напрягла бицепс. — Во какая банка! Макс и Абай потащили бочку с мальками к озеру, вылили. Рома стоял у самой кромки, смотрел на разбегающиеся круги и сказал, ни к кому не обращаясь: — Рыба будет. — Во! — Сергеич поднял палец. — Устами младенца! Слыхал, Семеныч? Рыба — будет! Первое понятное пророчество, которому все обрадовались. Петух орал невпопад. Солнца тут не было, рассвета, соответственно, тоже, и Бак-бак решил проблему радикально — горлопанил, когда вздумается, раз в полчаса. Сергеич кивнул на петуха: — Снаружи время отслеживает Тетыща, тут — петух. И тот и другой ни с кем не советуются. — Принимайте ушастых! Кто хочет? Давай ты! — Сергеич подвинул клетку к Насте. — Будешь у нас крольчатницей. Пугливая Настя, которая до сих пор вздрагивала от каждого звука, вдруг ожила. Она вытащила серого крольчонка, прижала к груди. — А их гладить можно? Они не боятся? — Тебя — не боятся, — улыбнулся Рамиз, который весь светился и обнимал взглядом девчонок, которых давно похоронил. Крош тем временем выяснял отношения с поросятами, которых выпустили из клетки — все равно убегать некуда. Пятнистый кабанчик, самый большой и наглый, подошел и хрюкнул коту в морду. Крош посмотрел на него сверху вниз, хлопнул лапой по земле, и поросята рванули врассыпную, вереща на все убежище. Эх, Галя не слышит, умерла бы от ревности. Сергеич погрозил коту черенком: — Но-но! Поголовье мне не разгонять! Крош сделал вид, что его тут не было. Меня самого будто бы укутало спокойствием, словно все беды остались в прошлом, теперь будет мирно и спокойно всегда… всегда… всегда… Это свойство места такое успокаивающее? Или массовый психоз? Или просто все соклановцы решили, что, если наведут тут порядок и красоту, то смерть, увидев, что люди рай обживают, пожалеет их и отступит? |