Книга Ночь хищников, страница 121 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Появление Дмитро они восприняли молча. Друг с другом разговаривали шепотом.

«Говор не наш, — подумал Дмитро. — Дезертиры или мародеры, а не пленные. Если дезертиры — ничего, если мародеры — нам кабзда, меня с ними под нож пустят».

Расстрел Дмитро не пугал. Он так часто прощался с жизнью, что перестал считать, что она ему принадлежит. По крайней мере, это будет быстро. Фанатик сказал бы — бесславно, в плену, но смерть красивой не бывает. Всяких Дмитро насмотрелся: и как без головы бегали, и в кишках путались, и в клочья разрывало, и стрелялись — красивой смерти не видел ни разу.

Спасибо, наручники сняли. Свернувшись калачиком, Дмитро отполз к стене и задремал. Вдалеке привычно громыхали вылеты, доносилась стрельба. Поначалу он просыпался от бахов, потом привык.

В этот раз он проснулся в абсолютной тишине, и это настораживало. Плюс странный чужеродный хрип. Дмитро пощупал раздувшийся нос, посмотрел на сокамерников: один лежал и не дышал, второй закатил глаза, корчился и пускал пузыри.

Отравили? Пустили газ? Но он-то, Дмитро, живой!

Почему-то сделалось по-настоящему жутко, волосы на голове зашевелились. Оружия не было никакого, и единственное, что Дмитро придумал, — вытащил кожаный ремень, намотал на руку, не понимая, чего ожидать.

Больше всего пугала тишина. И тут ее пронзил дикий визг, причем мужской, словно с кого-то живьем сдирали кожу.

Мародер, который хрипел, вдруг дернулся, его странно выгнуло: уперся в пол затылком и носками согнутых в коленях ног, раскинул руки и пробежал к стене, впечатался в нее. Дьявольщина какая-то. Дмитро перекрестился.

Крик повторился, и он, всякого повидавший, заорал:

— Допоможить! Кто-нибудь! Тут человеку плохо!

В полумраке коридора что-то загрохотало. Дмитро прищурился и увидел силуэт.

— Помогите! — обрадовался он.

Силуэт стоял, покачиваясь, и на выручку не спешил.

Сокамерника продолжало крючить, словно из него исходил бес. Вскоре он затих и вроде даже перестал дышать. Настолько отвратительной смерти Дмитро еще не видел. Или он не умер? Сев на корточки, Дмитро потянулся к шее проверить пульс, и вдруг тот распахнул белые, как у рыбы, глаза и щелкнул челюстями.

Дмитро любил фильмы ужасов и сразу понял — зомби, надо бить. Ударил ремнем, пока тварь окончательно не восстала — хоть бы хны ей. Ну да, зомбаки боли не чувствуют. Тогда Дмитро разогнался и прыгнул твари берцами на лицо.

Хрясь! Веса в нем был центнер, черепушка треснула, нос расплющило, но зомби клацал свернутой челюстью, шевелился. Дмитро бил и бил — снова и снова опуская подошву на расплющенную морду. Потом свернул умертвию шею: башка с треском повернулась набок, но зомби не сдох. Ну а как ему сдохнуть, когда он мертвый? Дмитро не останавливался — бил башкой о стену, по ребрам, опять о стену, и вдруг тварь издохла.

Но зашевелился второй сокамерник.

Задыхаясь, Дмитро попятился к решетке, вжался в нее спиной и посмотрел на свой ремень. Правильнее было удавиться, потому что, даже если одолеет этого зомби, навсегда останется здесь. Замок не сломать, решетку не выбить, пить нечего, есть… разве что зомбятину. Обезумеет от голода и станет зомбоедом.

Или, может, кто-то выжил?

— Помогите! — заорал он. — Пожалуйста! Выпустите меня отсюдова! Будь ласка, звильныть!

Никто не откликнулся. Дмитро сел и разрыдался, до крови кусая себя за руку. Как же было страшно, как жутко, черт побери! Даже если кто-то выжил, за ним не придут. Потому что врагов не спасают.