Книга Безымянный клан, страница 123 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

И доступно только клан-лиду, остальные пытались — только себе навредили, Сергеич чуть не взорвался. Мы ща технику ищем в срочном порядке, пока без нас не растащили. Как закончим, отпишусь, не отвлекайте!'

Я представил, как те, что читают клановый чат, докладывают Хорхе Ую о нашей находке. Вражеский лагерь приходит в движение, загораются фары, рычат моторы.

Ловушка расставлена. Еще немного, и в нашем лексиконе помимо «Нахума Панганибана» появится и «Хорхе Уй».

Что ж, с богом!

Хорхе не держал при себе женщин — они расхолаживали и отнимали силы, не столько физические, сколько моральные. Как будущая надежда и опора человечества, он не мог себе этого позволить. Вон, сотня ртов равняется на него, ждет указаний, и каждый день приносит новые вызовы.

Хорхе родился недоношенным, долго не мог сам дышать и потому отставал в развитии от ровесников. Зато опережал их в развитии интеллектуальном, и они не могли этого простить. Играл он не с мальчишками, а с младшими сестрами — не в войнушку и охотников, а в стратегии. «Цивилизации» тогда еще не существовало, зато была бабушкина шкатулка с пуговицами и мамины открытки от родственников из Манилы.

Однажды, когда ему было восемь, он разложил все это богатство на полу веранды. Пуговицы — почти тысяча штук, перламутровые и костяные, медные и деревянные — стали пассажирами тонущего корабля. Открытки превратились в дома на спасательном острове. Хорхе выстраивал улицы, определял, кто где будет жить, кто станет мэром, а кого отправят на рудники.

— А эта пуговка будет принцессой? — спросила младшая сестра Мария, протягивая перламутровую, с золотым ободком.

— Нет. Она красивая, но бесполезная. Пойдет на рудники.

— Почему? — Мария захлопала ресницами.

— Потому что красота не кормит. Работать надо.

Сестры слушали его, разинув рот, смотрели, как растет город, появляются кварталы, как большие пуговицы — чиновники и военные — занимают лучшие дома, а мелкие — рабочие и слуги — ютятся на окраинах. Хорхе чувствовал себя богом, и это было прекрасно.

В десять лет он пошел на бокс. В одиннадцать навалял своему главному обидчику Рикардо — разбил ему губу и сломал нос. Но уважения ровесников это не прибавило. Наоборот, мальчишки обозлились еще больше: да как он посмел, этот задохлик, этот ботан? На Хорхе началась охота. Его отлавливали толпой, как бандерлоги — Маугли, загоняли в углы школьного двора и били, били, били. Учителя не вмешивались, потому что Рикардо был сыном заместителя мэра.

Поэтому мама перевела его в другую школу, но история повторилась и там. Хорхе не понимал, что делал не так, и в конце концов решил, что дело в его избранности. Судьба приготовила ему великий путь, а ничтожества просто завидовали. Потому он стал военным — там порядок, иерархия, там сила решает все.

Но родственников среди генералов не нашлось, и Хорхе достиг своего потолка — командира части на острове, где когда-то базировались американцы. Острове, где никогда ничего не случалось и даже акулы туристов не жрали.

Постепенно часть приходила в упадок, людей сокращали, солдаты безбожно пили, и даже самые суровые наказания их не останавливали. Мечты перестроить мир и сгноить всех идиотов на рудниках все отдалялись, идиоты прибывали, и с каждым днем Хорхе все сильнее хотелось раствориться в алкогольном угаре.