Книга Безымянный клан, страница 102 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Крош на плече утробно зарычал. Донесся возглас Вечного:

— Пресвятая дева Мария!

Путь нам преграждала металлическая труба цвета хаки, торчащая из какой-то опоры под углом в сорок пять градусов. Подойдя поближе, я понял, что никакая это не труба. Это ствол бэтээра, который оказался каким-то чудом вмурован в землю.

Сергеич выматерился.

— Как он туда попал? — хрипнул Рамиз.

— Попал, — ответил Тетыща, обходя погребенный БТР.

О чем-то похожем я читал в детстве, но уже не припомнил, насколько серьезным был источник. Проводили какой-то там эксперимент… филадельфийский, вспомнил!

— Кто тут людей искал? — спросил Тетыща, остановившийся напротив стены.

Все подошли к нему, я тоже. Первое, что увидел — торчащую из стены мумифицированную руку и обвисший рукав камуфляжной куртки. Пальцы намертво сжимали рукоять пистолета, будто хозяин пытался отстреливаться. А дальше — чудовищные инсталляции из металлических пластин, сплющенных черепов, изогнутых костей. Чье-то лицо застыло в беззвучном крике, наполовину утопленное в бетоне. Рядом торчало туловище без головы, из груди которого вылез кусок арматуры, словно они срослись воедино. И все это в стене, будто кто-то взял людей и технику и просто впечатал в материю.

Вот, значит, как выглядит филадельфийский эксперимент вживую. В детстве я читал об этом как о байке, городской легенде. Матросы, вплавленные в переборки корабля. Думал — выдумки. А теперь стоял и смотрел на доказательство того, что пространство умеет складываться, как бумага, захватывая все, что попадется на пути.

И нас оно тоже может захватить. В любой момент.

Маурисио судорожно перекрестился, отступая на шаг. Дак сплюнул и выругался на тагальском — длинно и витиевато.

— Пропавшая экспедиция, — прошептала Вика, собралась сделать шаг вперед, но Крош на моем плече заорал благим матом.

— Стоять! — велел я. — Дальше может быть опасно.

Сопящий за моей спиной Карлос на пару мгновений затих, а потом вдруг как ломанется назад! Да не на склад, а вдоль забора. Вечный вскинул автомат, целясь в него, и в этот миг время растянулось, как резина.

Карлоса подбросило. Раскрутило. Брызнула кровь, и вниз упала лишь его голень и стопа в ботинке. Остальное исчезло — просто растворилось в подрагивающем воздухе.

— Матерь божья, — прошептал Вечный, опуская автомат.

Маурисио согнулся пополам, и его вырвало прямо на асфальт. Никто не стал его упрекать.

— Куда он делся?

— Трудно сказать, — ответил Тетыща и огляделся. — Надо проверять путь.

Он высыпал патроны на ладонь, бросил один перед собой. Дзынь! Упал — значит, идти можно. Мы продвинулись вперед, держась группой. А вот второй патрон исчез, не долетев до земли, и я различил странное мельтешение в тумане, будто бы он пикселился. Крош заорал и выгнул спину дугой — нельзя, мол, туда! Совсем мертвый будешь.

Тетыща бросил патрон налево, но звука падения не дождался. Я решил проверить свое предположение, шагнул назад — котенок вел себя спокойно. Сделал шаг налево — Крош заорал и вздыбился.

— Он чует опасность, — сказал я, почесав кота за ухом. — Да, Крош? Хотя какой ты Крош — огромный матерый котяра. Костя, глянь, что там справа.

Прежде чем Бергман кинул патрон, я сел на корточки, всматриваясь в туман и силясь распознать характерную рябь.