Онлайн книга «Город титанов»
|
Рамос истерично расхохотался, качнул головой, приглашая нас к разговору. Будто пользуясь его предложением, в камеру швырнули еще одного военного — этот застонал, попытался подняться и не смог. Кровь из носа размазалась по щеке, стекла на пол, когда он повернул голову. Внешних повреждений на нем было меньше — Вот теперь я на сто процентов уверен, что вы не местные, — усмехнулся Рамос. — Иначе желали бы того же, что и я. Смерти. — Смерти желать проще всего, — перебил его Вечный. — Я столько раз умирал, что мне надоело. Мне теперь интереснее пережить всех этих тварей и посмотреть, чем все закончится. Но если тебе так нужно… — Он глянул на остальных заключенных (все, кроме одного блондина и здоровенного негра, были филиппинцами) и прошелестел: — Можешь на меня рассчитывать. Сергеич подошел ко мне, чтобы получить перевод, а Рамос решил нас уважить и все-таки объяснить, что нас ждет: — Есть у нас, филиппинцев, национальное развлечение, которому ужасаются белые. Они даже со своими гринписами пытались запретить его. Не получилось. Теперь я понимаю, надо было запрещать, тогда эти твари не додумались бы… — И что это? — поинтересовался Сергеич. — Петушиные бои. — Есть такое, да, — буркнул Сергеич и покрутил у виска. — Херня редкостная. Я культурой Филиппин не интересовался, потому не понимал, зачем запрещать петушиные бои. Ну скачут петухи, ногами машут, если один другого начал гонять, значит, он победил. Чего такого-то? — Вижу, ты не в курсе, — продолжил Рамос. — Так вот, любители этого вида спорта покупают птиц на специальной ярмарке, дрессируют, а потом или продают, или выставляют на бои. Это как скачки… нет, скорее как бои без правил, когда наблюдатели делают ставки. Перед боем птице надевают железные шпоры, острые, как ножи, а потом стравливают с другой такой же птицей. Петухи наносят друг другу увечья шпорами. Как правило, оба не переживают бой, но один петух оказывается покалечен, а другой — смертельно ранен. Место, где петухи дерутся, забрызгано кровью, кусками мяса, перьями. Местные привыкли, но пару раз я видел, как белые дамы на петушиных боях падали в обморок. Это очень жестокое зрелище. Я перевел сказанное Сергеичу, тот сплюнул под ноги. Спохватился, что мы в помещении, и затер плевок ботинком. — Но мы-то тут каким боком? — не понял он. Рамос, конечно, его тоже не понял и объяснил для непонятливых: — Теперь вместо петухов они используют зомби и… гостей. Как только мяса, то есть таких, как мы, набирается достаточно, они устраивают шоу. Своих бывших врагов, вроде меня, они убивают для развлечения. Прочим дают шанс влиться в дружный коллектив, так что при них, — он кивнул на заключенных, — лишнего не болтайте, многие хотят выслужиться и рады настучать. Нужно просто выказать желание влиться в семью, а потом, если выигрываешь три боя, становишься своим, и тебя принимают в банду. — А чистильщики? — спросил я. — Что становится с ними? — Отдают богу душу, — вместо Рамоса ответил Вечный. — Ну или кто там сейчас вместо него. — Претенденты забирают у них статус? — спросил я. — Конечно, как ж, — ответил Вечный. — Дураков нет. Четыре чистильщика есть, больше не нужно. Так что чистильщиков вычищают… другие чистильщики, вроде Исабелы. Тебя выставят против бездушного. Если победишь его — умрешь в следующий раз. Единственное, что тебе здесь гарантировано — это смерть. Был тут поначалу один чистильщик из «Ковчега». Британец. Злой, ругался все время, обещал Исабеле, что трахнет ее так, что кишки ее себе на член намотает. Пять боев выиграл, прокачался, как демон… |