Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 8 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ишь ты. — Олег укоризненно покачал головой, снова глянул на часы и принялся собираться. Пора ехать забирать старушенцию.

Сегодня в санатории было многолюдно, что-то все сновали туда-сюда, то одни, то другие. Мужик приходил этот, Карасев или как там его? Вот это мужик так мужик. Его Олег сильно уважал и даже чуток опасался. Такой он конкретный, видно, что всю эту братву местную держит под собой, и они там без его разрешения пикнуть боятся. Но, как ни странно, Серега Епиходов с ним общий язык быстро нашел и, нимало не тушуясь, разговаривал почти на равных.

Это у Олега вызывало уважение и жгучий интерес.

Но прежде чем ехать, надо было сделать еще одно дело. Олег набрал знакомый номер и сказал:

— Привет, Владимир, я тут кое-что видел странное…

Темноту в глазах я переждал у стены операционной, на миг испугавшись, что это неспроста, а потом, стянув перчатки, следом за Изотовой вышел в коридор. У дверей блока нас ждали Чугуев, Иванов, Бурштейн, Щукин со своей тетрадью и чуть в стороне Наиль.

— Ну что, Елизавета Петровна, жив? — с тревогой в голосе спросил Чугуев.

— Жив, Петр Петрович, — ответила Изотова.

Я сел на первый же стул, и Наиль сразу подошел ко мне.

— Сергей Николаевич, вы совсем белый, — озабоченно проговорил он.

— Мне бы срочно чего-то съесть, Наиль, — признался я. — Пищеблок на первом этаже, в конце коридора. Попроси там что-нибудь горячее и чего-нибудь сладкого попить.

— Понял, сейчас принесу, — сказал он и быстро ушел.

Услышав про еду, Бурштейн достал из кармана пиджака шоколадку и вложил ее мне в руку.

— Спасибо, Яков Моисеевич, — пробормотал я, надрывая обертку.

Так что дальнейшее слушал сидя и с шоколадом за щекой.

— Пишите, Григорий Владленович, — велела Изотова, повернувшись к Щукину. — Решение об экстренной лапаротомии принимала я. Эмболэктомию из верхней брыжеечной артерии выполнил Епиходов, которого я привлекла консультантом. Анестезию и стабилизацию вел Самарцев. Состав бригады возьмете из операционного журнала, и санитарку Фролову тоже впишите.

— Елизавета Петровна, я все же обязан заметить, — подал голос Иванов. — В операционной без приказа и без допуска работал посторонний человек, и это…

— Решение о привлечении консультанта я сегодня же оформлю письменно и с указанием времени, Федор Ильич, — перебила его Изотова. — Григорий Владленович, допишите. Экспертное заключение по трем прежним операциям Сергея Николаевича в этой больнице я сдам завтра, а суть скажу сейчас, чтобы никто не гадал до утра. Экстренность во всех трех случаях подтверждена записями в историях. Нетранспортабельность аргументированно подтверждена заключением анестезиолога. Доступной альтернативы в больнице на тот момент не было. Показания к вмешательству и его выбор обоснованы. Замечания по оформлению документов остаются в силе.

— Елизавета Петровна, вы сегодня оперировали вместе с Сергеем Николаевичем, — напомнил Иванов. — Вы понимаете, как после этого будет выглядеть ваше заключение?

— Это будет заключение эксперта, Федор Ильич, — отрезала она. — Днем я спрашивала Сергея Николаевича, понимал ли он свою ответственность. Он понимал, и на операции я лично это проверила.

Вот тут у меня, чего скрывать, капитально так отлегло.

— Тогда от Сергея Николаевича мне нужно письменное объяснение, на каком основании он вошел в операционную, — заявил Иванов. — К началу заседания оно должно лежать у меня.