Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 57 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Я расписал Сомову новую схему от давления, снижение дозы «Омепразола» и прием «Альгината» при изжоге. Для участкового терапевта отдельно указал причину замены «Амлодипина». Сомов торопливо надел очки и внимательно прочитал назначения.

— Понял, — сказал он и, помолчав, все-таки не удержался: — Знаете, во сколько мне лекарства обошлись?

— Во сколько? — спросил я, понимая, что ему очень хочется поделиться. — Скажите.

Он назвал сумму. Зал охнул, кто-то сзади присвистнул, а Генка сказал, что за такие деньги мог бы купить новый молоковоз, и, понятно, сильно преувеличил. Но все же… Понятно, откуда у народа желание соскочить с таблеток.

Тем временем Сомов аккуратно собрал упаковки обратно в сумку, сложив их ровной стопкой, а листок с назначениями убрал во внутренний карман.

Прикрыв рот, я зевнул, но расслабляться было рано. Народ, поняв, что я быстро вникаю в суть проблемы и даю дельные, а главное, вполне выполнимые советы, капитально оживился. Начался спор, кто следующий, но Александра Ивановна одним хлопком в ладоши прекратила базар и ткнула монументальным пальцем в сторону женщины с толстой папкой.

— Зойка, давай-ка теперь ты!

— Иду, Сашуль, иду, — отозвалась женщина с папкой и поднялась.

В зале прошелестели смешки.

А я запросил у Системы ее профиль, пока та двигалась по проходу:

Токтарова Зоя Михайловна, 56 лет

4-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Дружелюбие.

Биологический возраст: 61 год.

Тесемки Зоя Михайловна развязала на ходу и раскрыла папку на столе со словами:

— Ох, Сергей Николаевич, у меня тут все. Знаете, артроз этот, ключично-какой-то, плечо, надостная мышца, тендинит написали, остеохондроз шейный, остеохондроз поясничный, коленки и еще вот, палец…

— Зоя Михайловна, погодите, не частите, — попросил я. — Из всего этого что вас сегодня беспокоит больше всего? Не вообще, а вот именно сейчас.

Помолчав, она закрыла папку и, подняв передо мной правую руку, сказала:

— Палец беспокоит, окаянный, вот этот, безымянный. Утром просыпаюсь, он согнутый, и разогнуть вот вообще не могу. Помогаю левой рукой, он щелкает, вот так, — она показала, и щелкнуло на весь зал, — и больно. Днем разгибается, но тоже со щелчком. Я людей стригу, Сергей Николаич, полпоселка у меня стрижется. Ножницы в правой руке держу, а палец этот… он у меня на кольце ножниц застревает, и я на клиенте, извините, вот так дергаю. Две недели назад чуть Клавдии ухо не отрезала.

— И вовсе не чуть, — сердито пожаловалась Клавдия со своего места, и Генка хмыкнул:

— Надо будет завтра Ксюху постричься отправить. Она у меня вельми лопоухая. — За что опять схлопотал от супруги под смешки из зала.

— Ксюха, а ты отправь его к Зойке на депиляцию зоны бикини, раз он такой умник, — под общий хохот выкрикнула с задних рядов какая-то бабенка.

Генка покраснел и не нашелся, что ответить.

Не обращая внимания на шум, я взял правую кисть Токтаровой, повернул ладонью вверх и провел большим пальцем по основанию безымянного, там, где ладонь переходит в палец. Под кожей перекатывался плотный узелок размером с горошину. Я попросил ее сжать кулак и медленно разжать; безымянный отстал от остальных, замер полусогнутым и потом со щелчком догнал. Узелок при этом с усилием проскочил под моим пальцем вверх, и Зоя Михайловна аж сморщилась.