Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 114 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— В общем, смотрите, Сергей Николаевич. Проблема номер один — преимущественное право. Продать свою долю Алиса Олеговна имела право. Но тут есть один маленький нюанс, который тем не менее очень важен: прежде чем продавать ее Фариде, она должна была, как положено по уставу, сначала предложить долю другим участникам. Вам предложение так и не поступало?

Я отрицательно покачал головой.

— А вам, Ева Александровна?

— Нет, — гневно фыркнула она.

— И самому обществу тоже нет. Вы понимаете, что это значит? — Наиль улыбнулся и посмотрел на нас с видом Герострата, который только что сжег храм Артемиды и теперь снисходительно наблюдает за суетящимися горожанами. — Я проверил все, предложений не было. А нотариусу показали квитанцию: оферта обществу якобы ушла заказным письмом еще в декабре, ответа в срок нет — значит, все отказались. Только письма этого у нас нет: ни в журнале входящих, ни у Тайры Терентьевны на посту. Либо оно ушло не туда, либо в конверте лежал чистый лист. То есть она это место просто обошла!

— И что? — не понял я.

— А то! Они рассчитывали, что регистрация пройдет, а потом мы будем бегать и доказывать. А теперь сюда посмотрите, это еще интереснее. — Он с видом фокусника, который сейчас достанет из шляпы кролика, перевернул несколько страниц. — В пакете документов не просто переход доли Алисы Олеговны к Фариде. Туда же вложили поправку к уставу: убрать пункт о том, что долю сначала предлагают своим. Прошла бы она — и дальше любую долю, вашу или Евы Александровны, можно было бы продавать на сторону, никого не спрашивая. А это уже изменение устава. Понимаете?

Наиль посмотрел на нас. Я в принципе понимал, что здесь явно какое-то нарушение, но в чем именно, сказать не мог. Нейрохирургия и то легче, чем вот это вот все.

— А устав у нас меняется только единогласно, всеми участниками. Вы что-нибудь такое подписывали?

Я покачал головой, Ева тоже махнула рукой: не подписывала. Наиль радостно просиял и приосанился:

— Вот оно! То есть продать свою долю Алиса могла, а вот переписать устав под нового участника без одобрения всех остальных — нет.

— И что из этого? — осторожно спросил я, стараясь своим незнанием не помешать минуте лучезарного триумфа Наиля.

— А то, что одна часть сделки у них спорная, а вторую вообще нельзя провести так, как они пытаются. Говоря простыми словами: Фарида может купить Алисино место за общим столом, но переставить сам стол, выбросить стулья и поменять правила рассадки без согласия остальных участников — нет. Так более понятно?

Мы с Евой переглянулись: теперь все было ясно. Но я все равно спросил:

— И что теперь?

— Теперь можно направить возражения, уведомить регистрирующий орган, готовить обеспечительные меры и иск в суд, — неожиданно жестко жахнула кулаком по столу Ева.

— Если запись еще не внесена, — уточнил Наиль, — можно попробовать притормозить регистрацию. Если же внесут, будем требовать перевода прав покупателя на участника, чье преимущественное право нарушено, — если для этого есть основания и соблюдены сроки.

— На меня, — процедила Ева.

— Ты уверена? — спросил я ее.

— Абсолютно, — прищурилась она, и глаза ее недобро сверкнули.

— Но у тебя же таких больших денег нет, — сказал я. — Может, давай я помогу?

— Нет, я сама, — сказала Ева. — Для меня это теперь дело принципа.