Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 111 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— А что плохого в том, что я отработанные тряпки в коврики перевязываю⁈ — уперла руки в бока Тайра Терентьевна и пошла на меня неотвратимым айсбергом. — Коврики создают уют, между прочим! Вот постелем их в ванном отделении — сразу красивее станет!

— Это будет негигиенично, — прозвучал из-за моей спины голос Александры Ивановны, которая тоже подтянулась с какими-то папками и теперь терпеливо ждала своей очереди. — В ванном отделении должны чистые полотенца выдавать, в том числе для ног. И никаких ковриков. Еще не хватало антисанитарию потом развести из-за мокрых тряпок. И так сколько предписаний Изотова выкатила…

— Да вроде не особо и жуткие эти предписания, — заметил я, перелистывая бумаги, — больше для видимости.

— Для видимости или не для видимости, а на каждый пункт ответ давать приходится! Сколько времени это все занимает! — отчеканила Сашуля категорическим голосом.

— Зато хоть от хранения препаратов они отстали, — усмехнулся я, — даже не указали в общем акте…

— Так что с ковриками? Мне не вязать больше, да? — чуть не плача, напомнила о себе Тайра Терентьевна. Губы у нее тряслись.

Мне стало жалко пожилую женщину, которая искренне хотела как лучше. Что делать, я представлял смутно, но при этом точно знал, что в лечебных отделениях никаких ковриков быть не должно.

К счастью, меня опередила Александра Ивановна, которая очень мягко сказала:

— А давайте коврики постелем в библиотеке. Альберт Каримович будет только рад. Так оно и уютнее: пациенты будут читать книги в креслах, а ноги — на теплых ковриках. И гораздо красивее будет.

— И то правда, — моментально расцвела улыбкой Тайра Терентьевна, но потом забеспокоилась: — Только давайте, Сергей Николаевич, вы сами Альберту Каримовичу это скажете, ладно? А то к нему Алена Петровна шастает, она его отговорит. А если вы прикажете, то ничего они нам не сделают! — С этими словами Тайра Терентьевна яростно потрясла морщинистым кулачком.

— Вива эль команданте Че Гевара! — усмехнулся я, в ответ тоже поднимая сжатый кулак.

Александра Ивановна тоже хихикнула и пробормотала:

— Свободу Анджеле Дэвис!

Мы с Тайрой Терентьевной изумленно уставились на нее. Сашуля покраснела, сделала невозмутимый вид и перевела разговор на то, что надо определиться с датой следующего клуба здоровья. Причем, скорее всего, придется провести еще и дополнительную встречу: слухи о клубе вышли далеко за пределы Моркинского района, к нам собирается нагрянуть делегация из соседнего, а местное управление здравоохранения хочет провести это как совместное мероприятие межмуниципального уровня.

Хитрая Тайра Терентьевна тихо слиняла, а я вытаращился на Сашулю, пытаясь понять, при чем здесь я. Но в конце концов решил, что если людям надо, то пусть.

Я махнул рукой, и Сашуля подсунула мне на подпись табличку с датами.

Затем из больницы пришла хорошая новость по Лапину: состояние его стабилизировалось, и срочного моего участия больше не требовалось. Потом Райка отписалась, что вышла в Чукше на работу и сейчас одна в амбулатории, но Венера оставила ей подробные инструкции, что и зачем делать, так что она справляется и пока все нормально. Более того, инициативная Райка решила отмыть одну из комнат — препараторскую.

Я с удовольствием вникал во все это. После нескольких последних дней, когда то кого-то били, то бесконечно жгли эту несчастную рощу, то пытались увести ребенка, то расследовали преступления, обычный спор об электрощитках или о ковриках казался мне просто блаженным отдыхом.