Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 88 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

При упоминании своего имени каждый из экспертов нам кивнул. На их лицах не было отрицательных эмоций, как у Изотовой. Но, увы, руководитель проверки промолчал, когда приглашенный эксперт заговорила за него, и стало ясно, что первую скрипку здесь явно играет она.

— Прошу внести в материалы проверки наше заявление, — сказал Наиль, не поднимая глаз от планшета. — О возможном конфликте интересов эксперта Изотовой. Елизавета Петровна работала хирургом в той же ЦРБ, что и Сергей Николаевич, и об их отношениях в районе знают все. Заявление в письменном виде я передам вам до конца дня, Петр Петрович.

— Внесем, — сказал Чугуев после короткой заминки и что-то черкнул у себя в блокноте.

Изотова даже не повернула головы в сторону Наиля.

— Члены комиссии наслышаны о вашем санатории, Сергей Николаевич, — тем временем продолжила она, — и о некоторых… эм-м-м… обстоятельствах, сопутствующих его открытию.

Она гаденько улыбнулась. Остальные хранили молчание.

Я ровно улыбнулся ей в ответ:

— Открытие — дело хлопотное, Елизавета Петровна, сами же это знаете. Всегда найдутся моменты, которые требуют определенной доработки. Но мы открыты для конструктивного диалога.

— Вот сейчас и проверим. — Она опять сжала губки в куриную жопку и раскрыла папку. — У нас есть перечень вопросов. Прошу подготовить следующие документы: акты приемки оборудования, лицензию на медицинскую деятельность, журналы учета процедур, кадровую документацию по сотрудникам, а также разрешительные бумаги на эксплуатацию корпусов.

Наиль закивал и торопливо сделал пометку в планшете.

— Все предоставим в полном объеме, — сухо сказал он. — Часть документов у нас в электронном виде, часть — на бумажных носителях.

Изотова посмотрела на меня поверх очков и поджала губы так, что они вовсе исчезли:

— И еще. Нам поступили обращения от ряда юридических лиц, касающиеся вашей основной деятельности, Сергей Николаевич. Речь идет о крупных нарушениях, о нецелевом использовании помещений и о нахождении на территории санатория посторонних, не проходящих официальной регистрации.

— Этого не может быть, — усилием воли взяв себя в руки, мягко ответил я. Внутри все сжалось, но ни жестом, ни голосом я этого не выдал. — Мы всегда строго следуем регламенту, Елизавета Петровна. Официальный прием пациентов мы еще не начали. Посторонних на территории санатория нет.

— Вот и ладненько, раз так. Но мы уж сами разберемся.

Она захлопнула папку и резко обернулась к коллегам:

— Предлагаю начать с осмотра процедурных кабинетов.

— Как скажете, — кивнул я и встал. Пускать их по корпусу в первый же день я изначально не планировал, но деваться было некуда, раз она настроена так решительно. — Николай Борисович вас проводит. Наиль покажет документацию. А я, если позволите, догоню через несколько минут: у меня звонок из института нейрохирургии, от научного руководителя.

Изотова недоверчиво прищурилась, на щеках ее выступили злые красные пятна, но она ничего не сказала. Комиссия поднялась, и Самарцев уже открывал дверь, приглашая всех следовать за ним.

Как только они покинули зал, я перевел дух и быстро набрал номер Евы.

— Она здесь, — глухо сообщил я в трубку. — Изотова. И эта баба явно настроена серьезно. Ты сейф проверила? Там все закрыто?

— Все нормально, — заверила меня Ева и добавила с намеком: — Ничего лишнего там нет. И журнал внутри лежит, Диана сделала.