Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 84 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Сергей Николаевич! — послышался окрик за спиной.

Я обернулся — меня догонял Самарцев.

— Слушаю вас, Николай Борисович, — обрадованно сказал я и пожал ему руку. — Как дела? Чем сейчас занимаетесь?

Самарцев брал два дня отгула, и после моего эпического возвращения из Москвы мы толком не пообщались. Мне было приятно видеть этого сухого и практичного человека, твердо стоящего на земле. Уж кто-кто, а он вряд ли верил во все эти мистические делишки, и я спросил:

— Что вы думаете по поводу всей этой истории?

Самарцев как-то сник и, немного помедлив, тихо сказал:

— Я думаю, что это Лида.

От неожиданности портфель выпал у меня из рук. Застегнут он не был, и бумаги разлетелись по снегу.

— Осторожнее, Сергей Николаевич, — сказал Самарцев и принялся помогать мне собирать листы.

— Вот уж вы меня поразили так поразили, — сказал я так же тихо, чтобы никто, не дай Бог, не услышал. — Почему вы считаете, что это Лида?

— Не считаю, уверен, — твердо сказал Самарцев.

— Почему вы считаете, что это именно Лида? — вцепился в него я. — Николай Борисович, выкладывайте все, что думаете.

Я не намерен был отпускать Самарцева, пока он не выложит мне всю правду, все, чего я еще не знаю. Анестезиолог открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг к больнице подъехали несколько черных машин, и даже отсюда, издали, было видно, что машины эти из казенного ведомства.

— А это еще что такое? — изумленно присвистнул Самарцев.

Я внимательно присмотрелся и пожал плечами. Навстречу подъехавшим уже спешили двое сотрудников больницы — Казанцев и Федоров.

— Кто это? — спросил я одну из проходивших мимо бывших коллег, с которой доводилось пару раз дежурить.

— Проверка Росздравнадзора, — скороговоркой пояснила она и совершенно по-бабьи добавила: — Ох, что же теперь будет!

Она покачала головой и устремилась вслед за остальными встречать высоких гостей. Или же просто поглазеть на диво дивное.

«О как! — подумал я. — Если это Росздравнадзор, то стопроцентно они явились по мою душу».

О том, что проверка будет, я знал и без них: жалоба лежала у них с начала января, и я сам же в эфире у Таисии сказал, что мы ее не боимся и не возражаем. И не то чтобы блефовал, но был уверен, что Наиль и Ева успеют подготовиться. Только я думал, что о дате нас хотя бы предупредят. Очевидно, подобная мысль посетила и Самарцева, потому что мы переглянулись и, ни слова не говоря, отошли подальше в сторону, чтобы понаблюдать и не отсвечивать.

Как бы я ни торопился обратно, пока решил подзадержаться, чтобы выяснить, что к чему и поедут ли они в мой санаторий. Дважды кататься из Москвы они не станут, это было ясно как божий день: раз уж приехали, то заглянут и в райбольницу, и ко мне. И начали, судя по всему, с больницы.

Из машин вышли люди, их было пятеро, и, что интересно, никого из них я не знал. Пожалуй, только одна женщина показалась мне смутно знакомой. Но, возможно, я и ошибался: она была в шапке и пальто, так что рассмотреть ее нормально не вышло.

Гости проследовали в главное здание в сопровождении местных сотрудников, и что-либо выяснить не представлялось возможным: на несколько косвенных вопросов, которые мы с Самарцевым задали, нам никто не ответил.

— Надо спешить в санаторий, — бросил я.

Самарцев кивнул: