Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 52 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Затем на шум голосов заглянул Самарцев, у которого кабинет оказался через стенку, и церемония знакомства повторилась точь-в-точь.

— Ну что? — спросил я, когда с официальной частью было покончено. — Как там наши вазорелаксиновые орлы?

Сашуля сделала квадратные глаза, посигналив мне на парней, мол, чужие, а я усмехнулся и сказал:

— Парни в курсе и тоже будут помогать нам с наблюдениями.

— Вот и хорошо, — обрадовался Самарцев и тут же заявил: — Слушайте, я тут подумал: а что, если ввести им внутривенно поддерживающий раствор глюкозы?

— А вот этого я бы не стала делать, — моментально возмутилась Сашуля (они с Самарцевым были уже сто лет оппонентами и спорили по малейшему поводу). — Мы ведь не знаем, как поведет себя эта смесь: алкоголь, вазорелаксин, да еще и глюкоза разом. Я бы не ставила такие эксперименты на людях.

Они заспорили, и Елисей тут же втянулся; все трое до хрипоты доказывали друг другу каждый свое. А у меня на сердце разлилось тепло — любо-дорого посмотреть. Эти трое явно нашли друг друга, и за судьбу своих задумок я теперь был спокоен: доведут до ума, никуда не денутся. Пока, правда, они больше напоминали крыловских Лебедя, Щуку и Рака, но это до первой притирки.

Мы еще немного пообщались и, чтобы не мешать Александре Ивановне работать, вышли из кабинета. Самарцев извинился и тоже убежал по своим делам — там вроде подвезли реактивы, которые ему надо было принять по акту.

— Ребята, теперь познакомлю вас с рабочими из местной марийской общины — вам с ними еще много работать, — сказал я. — Люди, между прочим, интереснейшие. Кого-то вы, может, уже видели, но там есть и другие. А еще покажу священную рощу.

Парни заинтересовались. Мы оделись и вышли из главного корпуса. И как-то так вышло, что почти в дверях столкнулись с Евой, которая только забежала с улицы — видимо, выскочила из машины. Ее короткий серебристый норковый полушубок был расстегнут, на волосах искрился иней, а взгляд сиял так, что впору голову потерять. К груди она прижимала пухлые папки — от толчка они посыпались на пол.

— Ой, извините! — воскликнула она.

— Я помогу! — вызвался Сашка.

Мы с Елисеем и рта не успели раскрыть, как он уже склонился и принялся торопливо, неуклюже собирать папки. Подхватив последнюю, протянул Еве, заглядывая ей в глаза.

— С-спасибо, — пробормотала она, вспыхнула, выхватила папки и побежала дальше, крикнув на ходу: — Сорян, опаздываю! У нас с Наилем онлайн-конференция с казанскими юристами!

— Ладно, — сказал я. — От меня же там ничего не надо?

— Нет! — бросила она, уносясь по коридору.

Я обрадовался.

— Ну и расчудесненько. Терпеть не могу эти скучные заседания. Пойдемте к парням.

Сашка стоял в коридоре и задумчиво смотрел ей вслед.

— Санек, ты че, уснул там? — спросил я.

— А? Что? — вздрогнул он и поплелся за нами.

Мы шли по дорожке, на которой вкусно поскрипывал снег — он пах не то арбузами, не то огурцами. К этому аромату примешивался терпкий еловый дух и дымок из кочегарки, и все это создавало такую предновогоднюю атмосферу, что на сердце было прямо ух хорошо-хорошо. Я шел и улыбался. Да и парням было уютно.

От такого умиротворения я усмехнулся и не удержался от шалости — дернул за развесистую лапу исполинской ели. Пушистый снег попал точнехонько за шиворот Елисею, а тот в ответ рассмеялся и начал рассказывать, как они в детстве точно так же гуляли по еловому лесу и бросались снежками. Вид у него стал живой, повеселевший.