Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 61 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Лысоткин запыхтел, пожевал губами, но крыть было нечем — Михайленко прав.

— Так, когда у нас там ближайший ученый совет? — отрывисто спросил он.

Михайленко достал свой блокнотик и принялся листать:

— Так, Стефания говорила, что или четырнадцатое, или девятнадцатое. Но она еще уточнит у нашего директора, когда у него не будет заседания в министерстве.

— Так обычно за десять дней повестку сообщают, — удивился Лысоткин.

— А в этот раз вот так будет. Весь месяц наш директор на разрыв, а он председатель ученого совета. Поэтому ученый совет нагрянет внезапно, — развел руками Михайленко.

— Ты все хорошо слышал? — перевел тяжелый взгляд на меня Лысоткин. — Четырнадцатого или девятнадцатого мы тебя официально ко мне переведем.

— Это хорошо, — сказал я. — А до этого времени все-таки как мне с Терновским быть?

Лысоткин и Михайленко переглянулись.

И тут Лысоткину позвонили на мобильный. Он, прикрывая телефон рукой, отрывисто сказал: «Да, все нормально, завтра все будет у меня». И покосился на меня. А я сейчас был более чем уверен, что речь шла именно о данных академика Епиходова. Ну, в смысле, о моих данных, которые я за жизнь собрал. Значит, подтверждается: какое-то третье лицо кровно заинтересовано в этом архиве. Вот только вопрос: кто же это? А в том, что Лысоткин и Михайленко просто марионетки, я теперь уже больше не сомневался.

Тем временем разговор возобновился:

— Ну, заходи к нему, когда вызовет. Ты не имеешь права отказать, — попытался дипломатично сформулировать Лысоткин. — Но старайся ничего ему не рассказывать и надолго не задерживаться, а потом приходи и рассказывай мне, что он у тебя спрашивал.

— Понял, — кивнул я и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь.

И едва я это сделал, за дверью послышалась ругань. Сообщники явно скандалили. Стопроцентно из-за теории Лысоткина — Михайленко ругаются. На моем лице расцвела широкая довольная улыбка. А вот на душе было гаденько. Я немного постоял в коридоре, прислушался, но за плотной дверью их крики уже стихли.

Я спустился вниз, к гардеробной, и, повинуясь какому-то наитию, вытащил из пакета, который собрали мне тетя Нина с Аленой Петровной, еще один судочек, по-моему, с варениками, и отправился в библиотеку.

Галина Александровна продолжала там копошиться, только уже не с картотекой, а с архивными материалами: складывала их в папку, сверяясь с каталогом. Она так заработалась, что даже не услышала моих шагов, тем более что их приглушал толстый ковер на полу.

— Здравствуйте, Галина Александровна, — радушно сказал я. — С Рождеством и новогодними праздниками!

И улыбнулся ей.

— О, Сережа! — обрадовалась она.

— Обычно на новогодние праздники принято дарить подарочки, а я вот как раз приехал из деревни, и у меня такая вкуснятина, прям ням-ням. Хочу, чтобы вы это попробовали. — И поставил перед ней судочек.

— Что это?

— Вареники с творогом. Их приготовила знаменитая на всю Марий Эл тетя Нина. — Опять я принялся расхваливать кулинарные способности тети Нины. — Только их надо в микроволновке подогреть.

Галина Александровна растерянно кивнула.

— Вы попробуйте, вам понравится, у тети Нины золотые руки. — Я еще что-то там рассказывал про Пивасика и Валеру, а потом неожиданно даже сам для себя добавил: — А вообще, вы же знаете, что у меня свой санаторий в Марий Эл?